Рыцари ада
Шрифт:
— Нет, конечно. Йопис сказал вам, что видел вашу лодку в бухте Тирона?
— Да. Он пришел рано утром, когда вернулись рыбаки, ходившие в море на ночной промысел.
— И больше он ничего не сообщил? Подумайте как следует, это очень важно.
Владелец лодок слегка замешкался, потом решительно отрезал: — Нет.
Тогда инспектор обратился к старому рыбаку:
— Что ты видел, Иопис? Скажи мне, не утаивай ничего. Ты же знаешь, я обязан знать все.
Светлые глаза на морщинистом обветренном лице твердо и проницательно посмотрели на инспектора.
— Утром мы проезжали мимо острова, и Янис, мой напарник, увидел
— А почему ты не сошел на землю и не посмотрел, куда делись люди, приехавшие на лодке? Ты что, знал уже, что мужчина и женщина мертвы?
Старый Иопис ответил коротко и сурово: — Да.
После этого он снова сунул в рот трубку.
Резо Кивилиани вскочил со своего места. Он хотел вцепиться в рыбака, но Андрей удержал его.
— Сядьте немедленно! — рявкнул на него инспектор.
Когда Резо, тяжело дыша, снова очутился на своем стуле, Райманис вновь обратился к Йопису:
— Откуда ты знал, что на острове нет ни одной живой души?
Старик выпустил серое облако табачного дыма.
— Замок и остров прокляты, — медленно произнес он. — Еще с давних времен. Там блуждают души крестоносцев. Ни один чело век до сих пор не пережил ни единой ночи на проклятом острове. Инспектор Райманис схватился за голову.
— Да, да, — сказал он. — Продолжайте в том же духе. Один вообще ничего не знает, другой рассказывает страшные сказки. Мы живем в двадцатом веке в просвещенной де мократической республике. Если кто-то думает, что может провести меня, то очень быстро очутится за железной решеткой. В последний раз: почему ты не осмотрел остров, когда увидел в бухте катер, а, Йопис?
— Никогда не будет моей ноги на Тироне, — заявил рыбак. — Я уже все сказал, больше мне ничего не известно.
Он закрыл рот и все остальное время допроса не произнес ни слова. Инспектор еще побеседовал с Андреем и Резо, расспросил их о погибших. Но услышал в ответ только известную ему информацию. Один раз Райманису удалось вызвать у Резо припадок жгучей ревности, совершенно выбившей парня из колеи. Пришлось сделать перерыв.
— Как только тела будут исследованы и причина смерти окончательно установлена, мы снова встретимся, — закончил допрос инспектор. — Будем поддерживать связь, и сообщите мне, если будете покидать деревню. Вы, гос подин Берестов, и вы, господин Кивилиани, обратитесь ко мне завтра вечером по поводу выдачи трупов для захоронения. Все свободны.
— Разрешите, инспектор, — дверь отворилась, и вошла худенькая, невысокого роста русская женщина лет двадцати пяти с короткой мальчишеской стрижкой. — Мне сказали, что я должна обратиться к вам.
— Алла?! — изумленно воскликнул Андрей. — Как ты здесь очутилась? Господин инспектор, это Алла Бойко, жена Ивана Золотова.
— Судя по всему, уже вдова, — негромко поправила его женщина. — Я бы хотела увидеть тело своего мужа. Райманис пристально поглядел на нее и спросил:
— Позвольте вас спросить, мадам, у вас была заранее намечена поездка именно в наш город?
— Нет, я вылетела из Москвы сегодня утром.
— А в связи с чем вы предприняли настоящую поездку? — продолжал выспрашивать инспектор.
— В связи со смертью моего супруга.
— Да, но о ней, простите, стало известно всего два часа назад.
— Я узнала о ней сегодня ночью. Я увидела во сне, как он погиб…
Она вдруг
Инспектор, сделав несколько шагов, остановился прямо напротив женщины и спросил:
— Вы настолько верите в сны, мадам?
— В такие сны нельзя не верить, господин инспектор.
Когда они уже покидали помещение, то услышали, как владелец лодок сказал хозяину отеля Турпису: «Они никогда не найдут убийц. Мужчина и женщина стали жертвами этих чертовых монахов».
Допрос свидетелей и всевозможные совещания длились до восьми вечера. Резо отправился на ночь в Еммери, где у него был забронировал «люкс» в гостинице «Балтия», а Андрей остался дожидаться Аллу. Вместе с ней он вновь побывал в морге, а затем они отправились в отель «Лиелан».
— Когда я был здесь в последний раз, — невесело пошутил Андрей, заполняя гостиничные карточки, — тут на морских якорных цепях висела огромная медная вывеска — «Местов нет и никогда не будет».
— Человек предполагает, а генсек располагает, — философски заметил пожилой портье в больших роговых очках, больше похожий на профессора права, чем на скромного гостиничного служителя. — Вам номер на двоих или разные?
— Разные, — в один голос сказали они, и оба смутились.
Они знали друг друга уже давно, лет пять, как только Ваня Золотое привез в военный городок эту прелестную дивчину, с большими синими глазами и ямочками на щеках. У них были сложные взаимоотношения. Алла прощала мужу и частые офицерские попойки, и загулы «налево», и нищенскую зарплату. Детей у них не было, но приключений хватало, были и под обстрелом, и без еды, и без воды, но всегда вместе.
Андрей занес ее вещи в номер и присел на стул. Налил воды из графина и, отпив глоток, спросил:
— Пойдешь в ресторан? Что-то же надо перекусить. — Мне еще не скоро кусок в горло полезет, — тихо сказала Алла. — За что, Господи, за что ты так?
— Наверное, ему виднее, — внезапно охрипшим голосом сказал Андрей. — Он проводит людей через испытания и в итоге приводит их к счастью
— Не слишком ли много испытаний на долю одной разнесчастной деревенской девчонки? — всплеснула руками Алла. — Я живу уже семь лет при полном тотальном дефиците счастья. У других хоть дети есть…
— И у тебя еще будут. Алла покачала головой.
— Мне страшно будет снова связать себя с каким-нибудь мужчиной. Влюбиться в него, верить ему, поклоняться ему, лелеять его и вдруг узнать, что он изменил тебе с какой-то шлюшкой.. И пусть даже он наказан за это, ох как жестоко наказан, я сейчас терплю не меньшие муки. Потому что это случилось изза меня.
— Алла, ну что ты говоришь, ты-то тут при чем?
— Я знала, что он гуляет от меня. Давно знала. И поэтому приворожила его, присушила страшным заклятием, и оно настигло его. Я увидела во сне, как исполняется это заклятие. Он кричал, Боже мой, как страшно он кричал, когда они пожирали его… А потом он поднялся над ними, воспарил, такой тихий и кроткий, посмотрел на меня и сказал: «Прости меня, Алка, ладно?» Это-то словечко «ладно» и было самым его словом, он, и только он так у меня прощения просил. Меня как подкинуло с кровати. Мигом оделась, собралась, бегом в посольство за визой, а оттуда в аэропорт… И вот я здесь. Для того чтобы удостовериться, что заклятие свершилось, и я действительно убила собственного мужа.