Рыцарь в стиле хай-тек
Шрифт:
В конце концов, раз за разом рисуя печальную картину заключения Тадеуша, который не знает, откуда ждать помощи, и, возможно, склоняется к самоубийству, я добился согласия своей компании на отъезд.
ГЛАВА 12
Следующим утром мы в роскошных одеяниях двинулись к границе Кракова. В тринадцатом веке одежда соответствовала положению на социальной лестнице, а положение обеспечивало соответствующее обращение. Если вы хотите встретить хорошее к себе отношение, вам необходимо прилично одеться.
У реки
Для того чтобы заставить плот двигаться через реку, требовалось около дюжины мужчин с веслами и шестами. На другой стороне клиентов не предвиделось, поэтому хозяин плота присел передохнуть.
— Знаете, — сказал я ему, — я никак не могу избавиться от мысли, что вы понапрасну расходуете усилия своих людей.
— Как это, милостивый пан?
— Видите во-он то огромное дерево на южном берегу вверх по течению?
— Да.
— Если вы привяжете один конец длинной веревки к дереву, а другой — к левому борту вашей лодки, ближе к носу, сила воды будет толкать вас обратно на другой берег. А когда окажетесь там, перевяжите веревку к правому борту, и река доставит вас сюда.
Он немного подумал.
— И это действительно сработает?
— Проверьте сами. Найдите маленькую лодку и короткую веревку и посмотрите, что получится.
— Гм. Да, я мог бы так поступить, мой господин. Именно так.
Пан Владимир и девочки собирались гнать по возможности со скоростью ветра, сгорая от желания вернуться в Вавель, поскольку я обещал заглянуть туда во второй раз на обратном пути. Владимир планировал провести нас коротким путем, который пролегал через горы Высокие Бескиды, являвшиеся частью Карпат. Так мы могли добраться до Саца всего за два дня.
Мы ехали через заливные луга в бассейне Вислы. Кристина и Анастасия, ни на минуту не умолкая, болтали о чудесах, увиденных в Кракове. Когда мы начали взбираться на холмы ближе к вечеру, прекрасная до этого момента погода стала портиться. Через пару часов наши великолепные одежды забрызгал дождик.
— Я полагал, что сегодня мы сможем добраться до владений моего дяди Феликса, — сказал пан Владимир. — Но мы шли не так быстро, как мне бы хотелось, а я совершенно не расположен испортить под ливнем новые костюмы, сшитые нашими прекрасными дамами. В этих горах есть пещеры. Я играл там, когда был маленьким. Что вы скажете насчет ночлега в одной из них?
— Я — за, — объявил я. — У нас с собой мой старый рюкзак. Я могу угостить вас замороженным тушеным мясом.
Пан Владимир быстро нашел пещеру. Около входа лежал слой помета летучих мышей. Эти маленькие зверьки часто встречаются в Карпатах. Они — безобидные насекомоядные животные, и их так много, что вы можете путешествовать неделями, не прихлопнув ни одного жука.
Нам
Анастасия и Кристина собрали хворост для костра, и вскоре мы уже сидели полукругом у огня, лицом к выходу, и ждали, пока начнет кипеть мясо в моем алюминиевом походном котелке. Кристина расположилась слева от меня, а Владимир с Анастасией — справа.
Мы устроились как раз вовремя, потому что вскоре началась гроза, засверкали молнии, дождь полил как из ведра. Мне всегда нравились бури, когда я не попадал в них сам, а вид из нашей пещеры открывался потрясающий. Но вскоре представление окончилось, и ливень почти прекратился.
Мы начали рассказывать истории. Это искусство представляло огромную ценность в средние века, но в современном мире практически утратило значение.
Кристина поведала уморительную историю о том, как ее Дядя отправился покупать свинью и вернулся домой с коровой. Я около часа повествовал о девятипалом Фродо. Может, современный человек и не владеет искусством выдумывания сказок, зато он прекрасно знает кучу сюжетных линий.
С наступлением темноты к нам прилетели, пища и хлопая крыльями, летучие мыши. Девушки, не привыкшие к этим безобидным созданиям, принялись визжать.
Пан Владимир воспринял это как предисловие к истории про вампира. Сюжет ее — живой мертвец, ненавидящий свет солнца и святую воду, пьет человеческую кровь и превращает свои жертвы в подобных ему чудовищ, — походил на пересказ содержания фильмов ужасов двадцатого века.
Манера рассказа Владимира, с активной жестикуляцией и живой мимикой, добавила истории правдоподобия — тем более что пресловутый граф Дракула жил тут же, в Карпатах, только дальше на юг от нас.
Более того, пан Владимир безапелляционно заявил, что говорит чистую правду, и в его глазах не виднелось веселого блеска, с которым он обычно выдавал сказки. Он действительно верил в то, что говорил, и девушек заставил поверить. Даже я, будучи человеком, далеким от таких вещей, признаюсь, несколько перепугался.
Приближаясь к кульминации рассказа, Владимир вдруг умолк и уставился на что-то позади меня. Лицо его выражало полнейший ужас: помню, я еще подумал, что в Голливуде двадцатого века он имел бы успех.
Послышался легкий шорох, и я удивился, как Владимиру удалось создать звуковой эффект. Потом заметил, что девушки тоже остолбенели от ужаса, а актрисами они никогда не были.
Я оглянулся через правое плечо и сделал, наверное, самую большую ошибку в своей жизни.
Ко мне приближался человек, совсем голый, с кожей белой, как фарфор. Изо рта текла слюна вперемешку с пеной, горло дергалось в конвульсиях, а грудь содрогалась.