Рыцарь Спиркреста
Шрифт:
Этот поцелуй долгий, медленный и глубокий, тепло наших дыханий смешивается. Его пальцы все еще лежат на моей челюсти.
Я отстраняюсь, чтобы перевести дыхание. — Эван.
Мой голос настолько груб, что почти ломается. Глаза Эвана расширяются, когда я говорю, на его лице мелькает смесь страха и желания. Он останавливает мой рот еще одним поцелуем, и я со вздохом прижимаюсь к его губам и целую его в ответ, не в силах отказать ему.
Мои пальцы зарываются в складки его рубашки, а он нежно держит мою голову в своих руках, кончиками пальцев щекоча волосы на моем затылке. У него во рту вкус алкоголя и крови.
Я
Устроившись в лоне моей шеи, он тихо произносит. — Ты мне нравишься, Софи. Ты мне чертовски нравишься.
Я нервно облизываю губы и пытаюсь оттолкнуть его. — Эван…
— Нет. — Он качает головой и прикасается пальцем к моим губам. — Не надо, Софи. Здесь нет ничего такого, что можно было бы неправильно понять или неверно истолковать. Ты мне нравишься, ты всегда мне нравилась, как бы непростительно я себя ни вел. Мне нравится в тебе все. Твой хмурый вид, твои волосы, твои великолепные глаза, твой голос и твой ум. Мне нравится твой острый язычок и твоя злая жилка. Ты мне так нравишься, что мне кажется, что моя грудь сейчас взорвется. Мне даже нравится, когда ты делаешь мне больно, потому что я лучше буду страдать от тебя, чем обожать кого-то другого.
Я смотрю на него, глаза расширены, рот беззвучно открыт.
— И я знаю, что облажался, Софи, и ты можешь ненавидеть меня, если хочешь — я понимаю, почему ты это делаешь. Я был дерьмовым человеком, я совершал дерьмовые поступки, потому что был отчаянным и глупым, и у меня не хватило храбрости, когда надо было. И ты можешь ненавидеть меня за все это — я тоже ненавижу себя за это. Но ты не можешь игнорировать мои чувства или притворяться, что не знаешь. Теперь ты знаешь. Ты не можешь объяснять мои чувства или анализировать меня, как Гамлета или капитана Уэнтуорта. Я настоящий человек — иногда не очень хороший — с настоящими чувствами. И ты мне нравишься, правда, очень сильно. Я хочу водить тебя на свидания, я хочу ходить с тобой на вечеринки и быть тем, кто приносит тебе выпивку. Я хочу целовать тебя и трахать лицом к лицу, и я хочу, чтобы ты произносила мое имя, когда кончаешь. Я не хочу быть твоим пробным вариантом глупого американского парня. Я хочу быть твоим настоящим тупым американским парнем.
Мои щеки стали горячими от его слов. И не только щеки, но и тело. Он наклоняется и целует меня в губы — медленный, мягкий поцелуй, губы сомкнуты. Затем он ложится на кровать со вздохом усталости. Я вытягиваюсь рядом с ним, и он поворачивается ко мне.
Мы молча смотрим друг другу в глаза.
— Этот вечер проходит совсем не так, как я ожидала, — говорю я.
Он тихонько смеется. — Нет, я тоже. У меня были совсем другие планы на вечер.
— Например? Надраться до усрачки и делать ставки на то, кто победит в драке между Теодорой и Закари?
— Ха! То есть да. Но также планы, связанные с твоими колготками.
Он показывает на мои ноги. Я хмурюсь и опускаю взгляд на них. — Мои колготки?
— Да. Я немного помешан на них.
— Правда? — Я переворачиваюсь на спину и задираю ногу вверх. — Так тебе нравятся мои колготки, да?
— Мм, да… — Его голос становится низким и грубым. — Они
— Да? — Я поворачиваю голову. — Что еще?
Он придвигается ближе и наклоняется ко мне, чтобы ответить мне на ухо. — Я хочу лизать твою красивую киску через них. Я хочу проделать в них дырку и трахать тебя медленно и приятно.
Я сжимаю бедра, по которым течет струйка горячей влаги. Я прикусываю губу и смеюсь. — Кто бы мог подумать, что тебе так нравятся колготки?
Рот Эвана медленно двигается к моей челюсти. — Меня возбуждают не они, Софи.
Затем его рот оказывается на моем, влажный и горячий. Его неповрежденная рука проходит по моему бедру и ноге. Его пальцы путаются в сетке, ногти царапают чувствительную кожу моих бедер. Я подавляю дрожь и обхватываю его шею руками, притягивая ближе.
Его поцелуи переходят от моего рта к шее. На этот раз он не кусается, только игриво покусывает и затягивает поцелуи. Он берет подол моей юбки и задирает его вверх. Под колготками в сеточку на мне простое черное белье, но, судя по его реакции, на мне могло быть и самое эротичное белье.
Он застегивает платье на талии и проводит поцелуями по животу. По мне пробегает дрожь, мышцы живота подрагивают под его губами. Он тихонько смеется, касаясь кожи моего живота. Он скользит вниз, целуя мои бедра и ляжки через колготки, пока я не задыхаюсь и не дрожу под ним, пока не начинаю извиваться от нетерпения.
Но во всем, что он делает, нет ощущения срочности. Он закрывает рот на внутренней стороне моего бедра и легонько посасывает, вызывая во мне прилив возбуждения.
— Давай, Эван, — наконец выдыхаю я.
Он смотрит вверх сквозь свои золотистые кудри. В тусклом аварийном свете они почти серебристые. Медленно улыбаясь, он показывает мне свою поврежденную руку, приподнимая бровь. Я понимаю намек. Схватившись за пояс колготок и трусиков, я стаскиваю их с себя.
Но он ничего не делает. Он смотрит на меня, медленно проводит руками по ноге, пальцы легкие, как перья. Я беспокойно двигаю бедрами, обеспокоенная интенсивностью его взгляда.
— Я не собираюсь умолять, — наконец говорю я, пристально глядя на него.
— Ты уверена?
Он ухмыляется, но устраивается между моих ног. Я думаю, что это, возможно, мое самое любимое зрелище в мире: это безумно красивое лицо в обрамлении моих бедер. Мышцы моих ног и живота подергиваются от предвкушения, но Эван не торопится. Он целует мой живот, бедра. Он покусывает чувствительную плоть и успокаивает ее языком. Он целует меня до тех пор, пока я, сама того не осознавая, не поднимаю бедра с кровати, мое ядро напрягается и пульсирует.
Когда он наконец опускает на меня свой рот, я издаю содрогающийся вздох.
Его мягкие губы и нежный язык ласкают меня, дразня, раскрывая, как распустившийся цветок. Он лижет меня медленно, пристально, словно исследуя меня, пробуя на вкус. Каждый нерв в моем теле обнажен и живет электричеством. Меня одновременно и трясет, и я держусь совершенно неподвижно, словно подвешенная на канате наслаждения.
Он приостанавливается и смотрит на меня сверху.
Встретиться с ним взглядом, когда я так уязвима и обнажена, так горю желанием, когда его губы блестят от моей влаги, почти невыносимо. Я тянусь вниз, чтобы прикрыть ему глаза, отгородиться от его взгляда, но он мягко отталкивает мою руку.