Рыцарь Спиркреста
Шрифт:
— Не похоже, что она когда-нибудь получит что-то лучшее, чем внимание, не так ли? — говорю я. — Думаю, большинство парней не хотят трахаться с отчаянными маленькими социальными альпинистками.
Мои друзья награждают меня взрывами смеха.
Ее глаза встречаются с моими. В них нет слез, нет даже боли.
В них нет ничего, кроме чистой, сырой, вкусной ненависти.
Я поворачиваюсь и следую за остальными в актовый зал. Это не первая, не единственная и не последняя гнусная вещь, которую я сказал ей или о ней. Но я не могу остановиться. Я не
И у меня есть еще только один год, чтобы насытиться, прежде чем меня вычеркнут из жизни навсегда.
Надо успеть.
Программа обучения
Софи
Слова Эвана пронзили меня насквозь и жгли, как клеймо, в течение нескольких часов. И дело даже не в том, что это первые жестокие слова, которые он мне сказал, — просто моя защитная оболочка всегда становиться мягче во время праздники, оставляя меня слабой и уязвимой для его язвительных замечаний.
Первый удар в году всегда тяжелее всего выдержать, но я быстро окрепну.
Ведь в Спиркресте выживают только сильные.
Первая половина дня проходит в рассеянности, но за обедом я сразу же взбадриваюсь, когда замечаю Араминту Уилсон-Синг и Одри Мэлоун. Они сидят на нашем участке травы к западу от кампуса, у большого дуба рядом со старой оранжереей. Они машут мне рукой, и я спешу к ним, и сердце мое внезапно поднимается.
Они мои единственные друзья в Спиркресте — именно они собрали меня по кусочкам после того, как Эван разрушил нашу дружбу.
Они те, кто делает жизнь здесь сносной.
— Софи, как ты вообще умудрилась стать такой высокой? — воскликнула Араминта, когда я подошла к ним.
Араминта — невысокая, фигуристая, полная женской энергии. Ее родители оба занимаются политикой, и они, вероятно, надеются, что она пойдет по их стопам, но, если честно, она слишком хороша для политики. Слишком красивая, слишком живая, слишком искренняя.
— Я же говорила тебе, что молоко полезно, — говорю я ей, присаживаясь рядом.
Она кривится, но прежде чем она успевает прочитать мне лекцию о том, как отвратительно коровье молоко, Одри обхватывает нас обеих и сжимает, сталкивая наши головы.
— Я скучала по вам, девочки. Так. Чертовски. Сильно!
Одри, наверное, одна из самых умных учениц в школе. Она мудрее большинства взрослых, которых я знаю. Если мне когда-нибудь понадобится совет, я обращусь именно к ней.
Мы обедаем на траве возле общежитий шестого класса, изо всех сил стараясь наверстать упущенное. Покончив с едой, я укладываюсь в траву, положив голову на колени Араминты, и слушаю Одри. Она рассказывает нам о каком-то экзотическом пожилом мужчине, с которым познакомилась на каникулах.
— Пожилой мужчина, Одри? — с интересом спрашивает Араминта. — С ними надо быть осторожной. Ты же знаешь, что они хотят только
— А мальчики нашего возраста — нет? — возражает Одри, закатывая глаза. — По крайней мере, парни постарше действуют более тонко. Они знают, как завоевать девушку.
— Ухаживать? — гогочет Араминта. — Кто ты, Джейн Остин?
Я тихонько смеюсь. Когда их нет рядом, у меня всегда возникает ужасное чувство срочности, как будто у меня мало времени. Как будто все идет наперекосяк.
Но рядом с девочками вся тревога исчезает. Оно все еще есть, просто не в фокусе. Мама и папа постоянно напоминают мне о том, как тяжело мне придется работать, чтобы получить хотя бы часть тех возможностей, которые есть у детей из Спиркреста, но Араминта и Одри дают мне почувствовать, что я одна из этих детей из Спиркреста.
Это всего лишь иллюзия, но прекрасная иллюзия. Иллюзия принадлежности.
— А ты, Софа? — спрашивает Араминта.
Я пожимаю плечами.
— Как обычно. Ездила к маминым родственникам в Йоркшир. Посмотрела несколько старинных замков. Читала книги. Изучала университеты. Ничего такого захватывающего, как скандальный роман Одри.
— Я уверена, что в этом году будет много возможностей для скандала, — говорит Араминта, вздергивая брови. — У "Молодых королей" заканчивается время, когда они поспорили, что перепихнут всех девушек в группе до выпускных экзаменов.
Я приподнимаюсь на локтях, мое хорошее настроение внезапно испарилось. — Боже! Я и забыла, что они это сказали!
— В конце 11-го класса, помнишь? — Араминта гогочет. — Такой сильный поступок.
— Скорее, это был хреновый поступок, — говорит Одри, качая головой. — Ты не сможешь заплатить мне за то, чтобы я подошла к одному из них. Я больше не встречаюсь с маленькими мальчиками.
— Они уже не такие маленькие, — пробормотала я. Раньше я была выше большинства мальчиков в моем классе, а теперь “Молодые Короли” все выше и крупнее меня.
— Ладно, между нами, девочками, — говорит Араминта громким шепотом, — если бы тебе пришлось заняться сексом с одним из Молодых Королей, кто бы это был? — Она не ждет, прежде чем продолжить. — Я буду первой. Лука. Он самый большой засранец из всех, но это потому, что, как мне кажется, он самый неуверенный в себе. Он не хотел бы, чтобы кто-то распространил слух, что он дерьмо в постели, поэтому, я думаю, он приложит дополнительные усилия, чтобы я кончила.
Я задыхаюсь от собственного дыхания.
— Араминта! — Я в ужасе смотрю на нее.
Одри смеется так сильно, что моя голова подпрыгивает у нее на коленях.
— Ты действительно подготовилась к этому анализу, Минти, — говорит она. — Я вижу, что ты все хорошо обдумала.
— Ну, я бы предпочла быть подготовленной, — говорит Араминта, пожимая плечами. — Кроме того, это наш последний год в Спиркресте и мой последний год в Великобритании. Я не могу тратить его впустую.
Она права. Я неохотно киваю, хотя секс с Лукой кажется мне самой отвратительной вещью, которую я могу себе представить.