Рыцарь Спиркреста
Шрифт:
Быстро становится очевидным, что я могу жонглировать только таким количеством тарелок. Поэтому я передала бразды правления книжным клубом одной из учениц 12-го класса, которая вела его вместе со мной. Я по-прежнему бегаю каждое утро, но мои вечерние прогулки сократились вдвое. Я не успеваю даже в шахматный клуб, который теперь совпадает с рабочими днями.
Когда я не в кафе или не на занятиях, я в учебном зале или в библиотеке.
Последнее, что мне нужно, — это полноценная ссора, но именно это я и получаю, когда такси
Непрекращающийся дождь наконец-то утих, уступив место морозу, который сковывает каждую травинку на ухоженном газоне. Несмотря на то, что холодно и скользко, это все же лучше, чем надеяться на то, что Эван подвезет.
Увы, подумай о дьяволе, и он явится.
Или, если быть точным, он побежит трусцой по дороге, в шортах и толстовке, с темными от пота волосами. Дьявол бежал, и его щеки и нос покраснели от холода.
Когда он видит меня, он вынимает наушники и приветствует меня яркой ухмылкой, его дружелюбие — стеклянная маска для напряжения, пульсирующего в нем.
— Привет, Саттон. Как раз тот человек, на которого я надеялся наткнуться.
Сегодня он настроен на борьбу. Это видно. Его тонко замаскированная агрессия излучается его походкой, кривой ухмылкой, прямым взглядом. Глаза у него неистово голубые, цвета неба.
Я должна была быть готова к этому. В последний раз, когда мы разговаривали, было очевидно, что он сомневается в нашем так называемом союзе. Я должна была предвидеть это, правда. И поскольку в прошлый раз мне удалось уйти от него, я сомневаюсь, что на этот раз он оставит этот вопрос.
Тем не менее, маневры уклонения стоит попробовать.
— Как всегда, было приятно, — говорю я резко, — но мне нужно кое-куда заехать. Так что, если у вас нет какой-то работы, которую ты хочешь, чтобы я выполнил, я пойду.
Он подходит ко мне и встает так, как всегда: прямо передо мной, слишком близко для комфорта. Мое сердце начинает биться быстрее. — Не сегодня, Саттон. Нам нужно поговорить.
— Тогда давай побыстрее, — говорю я, подавляя раздражение. — Мне нужно идти.
— Какие бы планы у тебя ни были, тебе придется их отменить, — говорит он, наклоняя голову и говоря с тревожной мягкостью. — Я не шучу, Саттон. Я хочу поговорить.
Это не предвещает ничего хорошего. Меня пронзает чувство замирания. Я смотрю в глаза Эвану, оценивая его. Он не собирается отступать. Мне придется быстро взвесить свои возможности.
Если я пойду на работу, рискуя разозлить его, он может вообще отказаться от нашей сделки и разорвать наш непрочный союз. Если же я отменю работу и не буду ему мешать, то рискую подвести Фредди, но смогу спасти нашу сделку с Эваном. Приближается Рождество, и будет много смен, которые я смогу взять за праздники, много денег, которые можно будет отложить в университетскую копилку.
Придется пойти на убытки сейчас в обмен на победу в будущем.
— Хорошо, —
Он не сдвигается с места, и я добавляю со вздохом. — Я не собираюсь убегать, Эван. Я буду внутри через секунду.
Он наблюдает за мной, его взгляд, как ласка, медленно перемещается по моему лицу. На моих щеках поднимается жар, я почти взволнована интенсивностью его взгляда. Он тянется ко мне, и я вздрагиваю. Его пальцы легко касаются моей челюсти и подбородка, его кожа удивительно теплая.
— Не задерживайся, — говорит он мягко и угрожающе одновременно.
Я сглатываю и бросаю на него взгляд. — Это ты меня тормозишь.
Его пальцы проводят по моей челюсти и перебирают волосы. Он берет прядь и дергает. Затем он ухмыляется, отходит в сторону и направляется к своему дому. Я смотрю, как он заходит внутрь, а потом все же убеждаюсь, что стою достаточно далеко от дома, чтобы Эван не смог меня услышать, даже если бы он стоял прямо за дверью, что, скорее всего, и происходит.
После нескольких звонков Фредди отвечает на звонок. Тревога душит меня, когда я говорю ему, что не смогу прийти сегодня, но, к моему удивлению, он даже не задает мне вопросов.
— Хорошо, Софи, не беспокойся об этом, — говорит он. — Ты сможешь прийти в четверг?
— Надеюсь, что да, — быстро говорю я. — Я дам тебе знать, как только смогу. Мне очень жаль, Фредди.
Он говорит, чтобы я не извинялась и что мы скоро увидимся. Перед тем как повесить трубку, он говорит: — Береги себя, Софи. Нам будет не хватать тебя здесь сегодня!
Когда я кладу трубку, мое сердце все еще быстро бьется, но на этот раз уже не так сильно от страха. Я прижимаю холодные руки к щекам, которые раскалились докрасна. Я ни за что не пойду в дом с румянцем.
Бог знает, что Эван на это скажет.
Я открываю дверь и медленно вхожу внутрь. Дом Эвана не перестает приводить меня в трепет: роскошный декор, бледный мрамор, свет, льющийся из окон в изобилии.
Дом кажется современным и новым, но в то же время он полон антикварных статуй, картин и люстр. В нем есть какая-то вечная аристократическая элегантность, которая резко контрастирует со всеамериканской молодостью Эвана.
Шум приводит меня на кухню. Там Эван разламывает замороженные бананы на кусочки и забрасывает их в блендер. Он все еще в шортах и мешковатой толстовке, и я не могу не обратить внимания на его ноги, на загорелую кожу, на которой проступают мышцы.
Меня почти иррационально раздражает то, что он носит шорты даже в разгар зимы. Все остальное в нем раздражает тоже, по ассоциации. Его песочные волосы, бледные и маслянисто-мягкие, стали слишком длинными, закручиваясь вокруг ушей и на затылке. Бледные ресницы, обрамляющие его слишком голубые глаза, кривая ухмылка, неестественно белые зубы.