Рыцарь моего сердца

Куин Пола

– Брэнд, – промурлыкала она, темные глаза ласкали его лицо. Она увидела в его взгляде гнев, однако не придала этому значения. – Если ты когда-нибудь любил меня, помоги.

– Не говори мне о любви. Я ничего тебе не должен. Я женился на другой и хочу быть свободным от тебя. – Он знал, что это правда. Он больше не хотел видеть ее во сне. Она была здесь, но он сейчас не хотел ее видеть.

– Я знаю, что ты женился, Брэнд. – Она прикоснулась кончиком пальца к его губам, чтоб он замолчал. Его желания совершенно ее не интересовали. – Слухи о твоей битве с сэром

Ричардом Дюмоном быстро разнеслись по всей стране. Я знаю, ты был вынужден жениться на его дочери-саксонке, чтобы получить эту землю…

– Я хотел жениться на ней, – прервал Брэнд.

– Ты любишь ее? – Молчание. – Она красива.

Тело Колетт Медленно прижималось к нему, обольстительно напоминая прежние дни. Он закрьш глаза, увидев перед собой лицо Колетт, ее губы, вкусом которых он в свое время так наслаждался.

– Колетт. – Но имя прозвучало чужим.

– Я люблю тебя, Брэнд.

Он склонил голову к мягким пальцам, гладившим его щеку, и открыл глаза. Брэнд ожидал увидеть волосы цвета обожженной бронзы, даже поднял руки к прекрасному лицу. И был почти удивлен, когда снова увидел Колетт.

– Могу я остаться, милорд?

– Non, Колетт. – Он поднялся и оттолкнул ее. – Утром ты уедешь.

– Я не могу! – взвыла она и снова упала на колени. – Пожалуйста, не отсылай меня. Холодно, я умру прежде, чем доеду до Кентербери. – Она замолчала, дожидаясь ответа. – Пожалуйста, Брэнд. Мой жених уже избил меня. Я боюсь возвращаться домой.

Он смотрел на ее соломенные волосы, борясь с желанием коснуться их. Будь она проклята, и Бринна тоже! Он ведь не бессердечный ублюдок.

– Хорошо. Можешь остаться, пока я не решу, что с тобой делать. Но пока ты здесь, Колетт, предупреждаю, держись подальше от меня и от моей жены. Я не хочу еще больше оскорблять ее чувства, достаточно твоего присутствия.

Колетт вытерла глаза и с неожиданным гневом посмотрела на него:

– Если б я тебя не знала, то могла бы подумать, что ты влюблен в свою жену-саксонку.

Брэнд молча вышел. Она не заслуживала ответа, но сердце бешено колотилось по другой причине. Колетт заставила убедиться, что в сердце у него есть место для любви к женщине. Любовь! С таким же успехом он мог просто кинуться на острие меча и покончить с этим… если раньше его не убьет любовь к прекрасной жене.

Бринна скакала галопом. Холодный ветер разрывал ей легкие, отбрасывал назад косу, словно хлыст, заставляющий мчаться все быстрее. Кейос держался рядом с лошадью. Не замедляя хода, она влетела в лес, стук копыт звучал предупреждением для мелких животных: «Убирайся с дороги или будешь растоптан!» Но Бринна подгоняла жеребца, стремясь избавиться от боли, казалось, гнавшейся за ней с тех пор, как в Эверлохе поселился лорд Ризанде.

Жеребец вдруг испуганно встал на дыбы. При такой скорости это означало почти верную гибель всадника и лошади. Бринна попыталась удержаться, но в следующий миг ударилась о твердую холодную землю.

Когда Бринна пришла в себя, уже начинало темнеть. Рядом горел костер, а над ней склонилась огромная фигура.

Она хотела закричать, но ее остановила боль, раскалывавшая голову.

– Спокойно, прекрасная леди, это я, – прошептал Вильгельм. – Тебя сбросил твой конь.

Дотронувшись до головы, Бринна застонала.

– И только? Я думала, меня низвергли с небес. – Вильгельм тихо засмеялся.

– Нет, такого не будет никогда. – Герцог подошел к костру, где на самодельном вертеле жарилось мясо, оторвал кусок и протянул ей: – Вот, ешь.

– Что это?

– Кролик.

Бринна посмотрела на угощение, затем попыталась сесть. Но перед глазами вспыхнули огненные брызги, и она снова упала на свернутый плащ, который Вильгельм подложил ей вместо подушки.

– Лежи спокойно, пока не придет помощь, – ласково приказал он.

– Вы его убили?

– Кого?

– Вы убили кролика?

Герцог пожал широкими плечами:

– Настоящий воин должен использовать все, что даровал человеку Господь.

Бринна оглядела место рядом с костром, не обнаружив ни кинжала, ни меча, ни лука. Она вспомнила, что герцог выбежал из Эверлоха только с кубком в руках.

– Его убил Кейос? – спросила она с благоговейным уважением к человеку, которого называла чудовищем.

Услышав свое имя, огромная черная собака, лениво дремавшая рядом, подняла голову и взглянула на нее.

– Non. – Вильгельм облизнул пальцы. – Если я скажу тебе, что убил его голыми руками, ты подумаешь, что я чудовище?

– Нет, – ответила Бринна, представив, как герцог, словно дикое животное, преследует свою добычу. – Я просто хочу выяснить, насколько опасным может быть мой новый друг.

– Я могу быть довольно опасным, леди, – засмеялся Вильгельм и бросил Кейосу кусок мяса. – Но только не для тебя.

Бринна улыбнулась. Она верила ему. Хотя герцог выглядел настоящим дикарем на фоне буйных зарослей и горящего костра, голос у него был ласковым, а пальцы, предлагавшие угощение, двигались чуть ли не изящно.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась она.

– То же самое я могу спросить у тебя.

Она посмотрела на темное небо, подумала о муже и вздохнула:

– Мне требовалось на время уехать.

– Как и мне, – ответил Вильгельм.

Она снова попыталась сесть, но герцог положил руку ей на плечо:

– Не двигайся.

– Нет, я должна вернуться.

– Ты вернешься, только не сейчас. Лошади нет, а идти слишком далеко.

– Как нет? – Бринна огляделась. – Где мой жеребец?

– Твой жеребец свернул шею при падении.

– Я не должна была так гнать его, – всхлипнула Бринна.

Герцог смотрел на огонь, стараясь не замечать ее слезы, понимая, что они не только о погибшем жеребце. Горе женщины, которая восхищала его, как никто другой, снова разожгло в нем ярость.

– Бринна, – осторожно начал Вильгельм, наконец взглянув на нее. – Когда вернешься в Эверлох, ты должна собрать все силы, я знаю, они у тебя есть. Используй женские уловки, какими наделил тебя Господь. А он, верь мне, женщина, многим тебя наделил. Теперь готовься к битве.