Рыцарь моего сердца

Куин Пола

Глубоко вдохнув, Брэнд догнал брата прежде, чем Данте начал открывать ворота.

– Погоди!

Данте остановился и посмотрел на него. Видимо, собравшись наконец с силами, Брэнд сделал еще один глубокий вдох, кивнул и отошел от дверей. Псы быстро, не издав ни звука, сели у его ног. Одна Уиспер жалобно скулила.

Вильгельм не торопясь вышел из зала посмотреть, что случилось, Данте уже открыл ворота. Герцог вопросительно посмотрел на Бринну, но та лишь пожала плечами. Она понятия не имела, кто

был снаружи, однако ее муж, казалось, боялся увидеть то, о чем уже знал.

– Брэнд? – Она дотронулась до его руки.

Он даже не повернулся, глядя на всадника, скакавшего к Эверлоху.

– Господи помилуй!

Рычание Вильгельма у нее за спиной заставило Бринну вздрогнуть, она уже хотела обернуться, когда услышала страдальческий вздох мужа. Он закрыл глаза, словно отрицая увиденное, и Бринна в конце концов решила посмотреть сама на непрошеных гостей.

Отряд примерно из двадцати человек стремительно приближался к замку, следуя за всадником в черном плаще. Вскоре Бринна уже могла различить, что впереди скачет женщина, и догадалась, кто она. Ужасающее молчание людей Брэнда и герцога Вильгельма подтверждало то, что отказывался принять рассудок Бринны.

– Что мне делать? – прервал молчание Данте.

– Подождешь ее у ворот и узнаешь, что она хочет, – безжизненным голосом ответил ему брат.

Данте помедлил, затем пошел выполнять его просьбу.

– Брэнд, просто захлопни эту проклятую дверь перед ее носом, – сказал Вильгельм.

Бринна посмотрела на герцога, но тот с полной безнадежностью отвел взгляд. Она хотела закричать или заплакать, побежать к дверям, захлопнуть их, как советовал Вильгельм, и не могла двинуться с места. Просто смотрела, как Данте вскочил в седло.

– Не будь дураком, Брэнд.

Однако ее муж сделал вид, что не слышит предостережение герцога Нормандского. Он смотрел на женщину в черном плаще и, казалось, не дышал. Бринна осознала, что и сама не дышит, когда голова закружилась от недостатка воздуха. Она сделала глубокий вдох, но потом снова забыла дышать, потому что вернулся Данте. Он быстро взглянул на нее, прежде чем обратиться к брату.

– Она хочет попросить здесь укрытия от своего отца.

– Почему?

– Не знаю. Она только сказала, что хочет поговорить с тобой.

Эверлох накрыла мертвая тишина. Никто не произнес ни слова. Никто не дышал. Весь мир будто оцепенел, дожидаясь решения лорда. Только Уиспер поскуливала у ног хозяина. Это был один из тех моментов, когда секунды превращаются в часы. Брэнд не сводил глаз с женщины, ожидающей за воротами замка.

– Пусть войдет, – наконец сказал он таким повелительным тоном, что никто не посмел возразить.

Никто, кроме Бринны.

Она повернулась к мужу, ее пронзительный взгляд требовал, чтобы он посмотрел на нее.

– Я не сомневаюсь,

что женщина, подъехавшая к моему дому, Колетт де Марсон. Но я спрашиваю, муж, почему ты позволил ей войти? Почему ты столь небрежно отнесся к моим чувствам? – Бринна сама ответила на свой вопрос. – Ты до сих пор любишь эту женщину и швыряешь мне свою любовь, как…

– Молчать! – приказал Брэнд. Лицо словно высечено из камня, глаза тверды, как сталь. Затем он моргнул и пришел в себя, казалось, возводя слой за слоем защитную броню. – Или ты замолчишь, или я удалю тебя отсюда.

Бринна смотрела на мужа, борясь с подступающими слезами и яростью, сменяющими друг друга.

– Хорошо. Я замолчу, – решительно пообещала она. Впервые с тех пор, как распахнулись двери замка.

Брэнд отвел взгляд от женщины, дожидавшейся у входа в Эверлох. Он хотел последовать за женой, когда та обошла его и встала рядом с Вильгельмом и отцом.

– У нас все будет в порядке, Бринна, – прошептал он, словно боялся этих слов, боялся ей что-нибудь обещать.

Но Бринна молча отвернулась.

Колетт де Марсон вошла в замок с порывом холодного воздуха, черный плащ за ее спиной раздулся от ветра. Подойдя к Брэнду, она медленно потянула назад капюшон, он соскользнул с ее светлых шелковистых волос.

– Глупец! – с отвращением бросил Вильгельм и решительно покинул замок.

У двери он толкнул плечом одного из людей Колетт, чуть не сбив его с ног. Колетт даже глазом не моргнула при виде ярости герцога Нормандского. Ее спокойствие, изящество, не говоря уже о красоте, поразили Бринну, которая внимательно следила за ней сверкающими глазами.

– Милорд.

Придерживая складки бархатной одежды, Колетт де Марсон склонилась перед ним в легком реверансе. Когда она выпрямилась, ее огромные темные глаза блестели от слез. Она подняла руку, желая коснуться его щеки, но Брэнд со скоростью змеиного броска остановил ее:

– Зачем ты здесь?

Черные, обжигающие, словно угли, глаза окинули зал, остановившись на Бринне.

– Я поговорю с милордом наедине. – Колетт перевела взгляд на Брэнда и ждала.

Он долго смотрел на нее, Бринна почти слышала вопросы, которые он жаждал ей задать.

– Хорошо, – наконец сказал он.

Колетт улыбнулась ему, но ответной улыбки не дождалась. Гнев не позволил Бринне увидеть холодность мужа, с какой он смотрел на Колетт.

Развязав плащ, та повернулась, чтобы Брэнд помог его снять, и ее волосы, казалось, осветившие весь Эверлох, упали ему на руки. Если б его жена в этот миг не выбежала из зала, то могла бы заметить, что Брэнд смотрит ей вслед, вместо того чтобы вдыхать запах роз, который преследовал его во сне.