Рыцарь короля
Шрифт:
Вот так размышлял Блез, прислонясь плечом к амбразуре окна и постепенно осознавая все яснее, что причина его беспокойства в личных сложностях, с которыми ему, возможно, придется столкнуться.
Как все французы, он был предан семье, впитав с молоком матери чувство рода. Пусть он был младшим сыном, которому суждено самому заботиться о себе, но он оставался де Лальером во всем, что может повлиять на судьбу его семейства. Вот что лежало на одной чаше весов.
А на другой лежала верность долгу и все, что связано с воинской службой в одной из королевских рот.
Не то чтобы Блез сознательно анализировал все это -
Потом его отсутствующий взгляд, скользнув по каким-то вещам де Норвиля, разбросанным на столике у кровати, задержался на одной из них. Присмотревшись, он обнаружил, что вещица, которая привлекла его внимание, открытый кожаный футлярчик с миниатюрным портретом девушки внутри. Увлеченный захватывающим зрелищем, он вдруг забыл о своем недавнем беспокойстве.
Черт возьми, что за хорошенькая девчонка! Впрочем, нет, подумал он, скорее - поразительная. Красивые, четкие черты лица, но брови слишком прямые и крутые для совершенной красоты, а резко очерченный рот чересчур велик. Лицо, на первый взгляд, по-мальчишески открытое, привычное к свежему воздуху, однако модный маленький головной убор подчеркивает женственность.
А потом он разглядел её глаза - и уже не мог думать ни о чем другом. У них была необычная овальная форма. Он не мог уверенно сказать, какого они цвета, - серые или зеленоватые, но художник наделил их странной притягательной, магнетической силой, таинственной и неразгаданной. Блезу показалось, что они выражают противоречивые чувства - отважное веселье, за которым таится печаль.
Повинуясь минутному порыву, он вынул миниатюру из футляра и повернул в руках. Овальная пластинка из слоновой кости была заключена между двумя хрустальными стеклами, скрепленными гладкой золотой оправой. С обратной стороны портрета стояли выведенные золотом инициалы "A.Р." и лежала прядь рыжеватых волос.
Услышав звук шагов в коридоре, он быстро положил миниатюру на место, однако его глаза все ещё были обращены к ней, когда появился де Норвиль.
– А-а, господин друг мой...
– начал было вошедший, потом взглянул на столик, на мгновение запнулся и наконец продолжил фразу: - Благодарю счастливый случай, который свел нас в этой комнате на сегодняшнюю ночь... Хотя, правда, это не совсем случайность. Вы заметили, как я ухватился за вас, едва ваша матушка предоставила мне такую возможность? При подобном скопище гостей я вполне мог бы получить в компаньоны на ночь гораздо менее приятного соседа. Судя по вашему виду, вы не храпите, и я, думаю, тоже.
Он сел на кровать, не отрывая глаз от Блеза, но рука его протянулась к футляру с миниатюрой и закрыла его.
– А мы заключим пари, - ответил Блез в своем обычном тоне, - первый, кто захрапит, уплатит крону. Это условие заставит меня сдерживаться... Я могу и не выиграть, но проигрывать точно не намерен.
Они поболтали о пустяках. Никогда Блез не встречал столь обаятельного дворянина. Интересная внешность, чарующие манеры, блеск и остроумие де Норвиля делали его необычайно приятным собеседником. Обхватив
У них обнаружились общие вкусы и общие друзья. Вскоре установилась такая степень взаимного доверия, при которой Блез смог без всяких угрызений совести заметить:
– Сестра сказала мне, что вы этим летом побывали в Англии...
И де Норвиль без тени смущения ответил, что да, действительно, дела монсеньора де Бурбона заставили его провести там шесть недель.
– Варварская во многих отношениях страна, друг мой, однако не без достоинств. Климат там плохой, еда просто отвратительна, манеры грубы... Но некоторые женщины, каюсь, очаровательны.
Он кивком указал на столик:
– Я видел, вы глядели на одну из них, когда я вошел...
– Изумительнная дама, - сказал Блез, заливаясь краской.
Миниатюра была спрятана, но изображенное на ней лицо, словно наяву, стояло у него перед глазами. Он все время будто чувствовал присутствие третьего в этой комнате.
– И ни капли варварства, - добавил де Норвиль.
– Она прошла хорошую школу при нашем дворе в Париже.
– Уж не помолвлены ли вы с ней?
– Снова ссылаться на Рене было бы неблагоразумно.
Де Норвиль ответил вполне охотно:
– Да, и если позволят дела, мы вскоре обвенчаемся. Мы должны встретиться в Савойе, как только служба герцогу Бурбонскому даст мне свободное время... Даже браки должны пропускать вперед политику.
– Могу ли я, не нарушая политеса, осведомиться о её имени?
Де Норвиль почему-то вдруг подмигнул:
– Ах, мсье, при сложившихся обстоятельствах было бы неполитично открывать его. Вы уж извините. Право же, будь на вашем месте кто-либо другой, я чрезвычайно сожалел бы, что чужой человек видел портрет миледи... Вы знаете, - сказал он вдруг порывисто, с подчеркнутым чувством, - просто странно, какую симпатию я питаю к вам после столь непродолжительного знакомства.
Блез горячо подтвердил, что и он испытывает такое же чувство.
– А если уж меня тянет к человеку, - продолжал де Норвиль, - то разлучаться с ним совсем не хочется. И, если подумать, почему бы нам не видеться почаще? Я вот что имею в виду: так уж случилось, что я в хороших отношениях с монсеньором де Бурбоном и буду чрезвычайно рад услужить вам. Дайте-ка прикину...
Он взялся за подбородок, сосредоточенно свел брови и умолк на минуту.
– Придумал! Что вы скажете о командовании тридцатью кавалеристами и чине капитана в гвардии герцога? Разумеется, после завершения вашей миссии в кантонах. Монсеньор хорошо платит. Думаю, что мог бы обещать вам от его имени жалование пятьсот ливров в год плюс, конечно, обычные двадцать су за каждого кавалериста в месяц. Ну, как вам такое понравится?
– Святой Иоанн!
– воскликнул Блез.
– Вы это всерьез?
Он в изумлении уставился на де Норвиля. Предложение было более чем заманчивым: около тысячи ливров в год против его нынешних трехсот, да ещё чин и престиж. Его воображение воспарило ввысь: "Господин капитан!"
– Конечно, всерьез.
– Однако мой брат Ги... у него нет такого положения.
– За него не беспокойтесь. Он получит больше.
– Но захочет ли господин Бурбон - я хочу сказать, при теперешнем охлаждении между ним и королем...
– Договаривать вопрос не было нужды.