Рыцарь короля
Шрифт:
– Ну, в этом можешь на меня положиться, - сказал Пьер.
– Обговорим дело, когда я вернусь.
* * *
От гостиницы "Дофин" до скотобойни и мясного рынка у церкви Сен-Поль можно было дойти за несколько минут. Чтобы найти бойню в путанице узких улочек за церковью, достаточно было довериться собственному носу. По мере приближения к ней вонь все усиливалась, пока наконец даже в кромешной тьме становилось ясно, что ты на месте.
Но тьма не была кромешной. Редкие фонари у домов и лампады перед нишами со статуями святых кое-как указывали путь по переулкам
Передвигаясь наполовину ощупью, Пьер то и дело зажимал нос, постоянно оставаясь начеку, потому что в таких местах нередки случаи нападения ночных воров или грабителей; при виде редкого прохожего он хватался за кинжал, как, несомненно, хватался за свой кинжал и прохожий.
Наконец, когда зловоние стало уже совсем невыносимым, он при свете лампады скорее угадал, чем различил ряд ларьков, закрытых ставнями, которые составляли своего рода фасад бойни. Он пошел вдоль них медленно и с ещё большей опаской, ибо это и было условленное место.
Потом дверь одной из лавок неожиданно распахнулась, на него упал луч потайного фонаря, и глухой голос осведомился:
– Мсье де ла Барр?
– Он самый.
– Заходите.
Войдя в дверь, Пьер оказался в тесном помещении, едва ли больше прихожей, соединенном с расположенным позади навесом, откуда доносился шум запертой скотины. Свет фонаря потревожил тучи мух, которые с жужжанием облепили пару ободранных туш, свисающих с крюков под стропилами. Зловоние здесь стояло неописуемое - Пьер подумал, что так смердело бы в брюхе гниющего кита.
По мнению Пьера, стоявший против него человек полностью вписывался в окружающую обстановку. Несмотря на крепкие нервы, он с трудом подавил дрожь при виде мертвенно-бледного лица с одним холодным, липким, цепким глазом, толстых влажных губ, густого пуха на руке, держащей фонарь.
Со своей стороны, мэтр Тибо узрел в де ла Барре неопытного юнца, зеленый плод, вполне, однако, созревший для того, чтобы его сорвать.
– С вашего позволения, - протянул он, - перейдем сразу к делу.
Его предложение соответствовало схеме, нарисованной сьером Франсуа. Он даст веревку, по которой Блез сможет спуститься со стены, - если, разумеется, будут приняты его условия. От милосердно представленной на раздумья недели остается три дня.
– А потом, - сухо заметил Тибо, - он будет уже не в состоянии двигаться.
– И твоя цена?..
– Тысяча турских ливров.
– Кровь Христова! Где же, по-твоему, я смогу найти тысячу ливров?
– Это дело ваше. Ни на су меньше я не возьму. За такую сумму рискнуть головой стоит, но уж никак не за меньшую.
– Пятьсот ливров, - торговался Пьер.
– Мы теряем время, молодой человек. Я сказал - тысячу, до последнего гроша.
– После того, как господин де Лальер окажется на свободе?
Мэтр Тибо беззвучно расхохотался:
– Нет, до того - но после того, как денежки будут пересчитаны.
– А откуда мне знать, что ты выполнишь уговор?
–
Пьер принял решение. Нужно сыграть в игру, которую предлагает этот тип, и переиграть его, если получится. Шанс слабенький, но другого не будет.
– Слушай, любезный, - сказал он, - твое слово для меня ничего не значит. А потому мы сделаем по-другому. Ты проведешь меня тайком в замок, и я уплачу тебе тысячу ливров перед тем, как мы с господином де Лальером спустимся по веревке. Я уйду вместе с ним.
Тибо собирался было отказаться наотрез, но вовремя остановился. Его осенила великолепная идея.
Почему бы не дать этому петушку сунуть голову в ту же петлю, что затянута на шее у его дружка? Пусть ожидающие внизу стражники сцапают его вместе с тем, вторым. Очень легко будет доказать, что он пробрался в замок скрытно, что это он принес веревку! Как соучастника де Лальера, помогавшего ему в попытке к бегству, его обвинят в преступлении, караемом смертной казнью.
И какой же великолепный лабораторный образец из него получится, уж он-то обеспечит признание Блеза! То, что сделано с Мишле, - мелочь, ерунда и пустяк по сравнению с обработкой, которой подвергнется петушок... От одной мысли об этом из уголка уродливого рта мэтра Тибо потекла струйка слюны.
Но он притворился, что колеблется.
– На стене у нас не будет времени пересчитать деньги. Клянусь Богом, я намерен попробовать на зуб каждую монету. Глядите мне, чтоб без фокусов и без фальшивых!
– Можешь пересчитать и проверить перед началом дела. Но кошелек останется у меня, пока мы не будем готовы спускаться со стены.
– Имейте в виду, в замок вы войдете безоружным.
– Почему бы и нет? Не думаешь ли ты, что я собираюсь в одиночку захватить замок?
И опять Тибо скрыл свое нетерпение.
– Ладно, будь по-вашему. Это только лишнее беспокойство, ну да я человек покладистый. Молодым господам вроде вас не следует быть такими недоверчивыми. Любой вам скажет, что мое слово - олово. Если я берусь переправить вашего дружка через стену, то я это сделаю. За тысячу ливров, запомните! И если будет хоть на грош меньше, так можете не приходить.
Пьер продемонстрировал полное доверие, хотя вовсе его не испытывал.
– Ты получишь свои деньги, можешь не волноваться. А вот как я попаду в замок?
Мэтр Тибо уже об этом подумал.
– Оденьтесь как погонщик мулов и переговорите со сьером Андре, который ведает вьючными мулами. А я ему шепну словечко насчет вас. Как только вы пройдете через калитку, он уж меня известит, что вы пришли.
И многозначительно добавил:
– У вас всего три дня осталось.
Они разошлись, не прощаясь.
Пыточный мастер поздравил себя: такую удачную сделку он ещё никогда не проворачивал. Сумма взятки рассчитана совершенно точно: она была достаточно большой, чтобы Пьер поверил в серьезность намерений получателя, но все-таки не настолько, чтобы её нельзя было добыть. Тибо не сомневался, что такой видный молодец, как этот де ла Барр, сможет найти столько денег - да хоть взять у ростовщиков, если иначе не получится.