Рыцарь и Ко

Захаров Евгений

– Что за представление!
– кричал он.
– Гениально! Потрясающе! Я бы и то не выдумал лучше!
– и он быстро-быстро потер свои руки, словно пытался добыть огонь трением.
– Так кто из вас рыцарь?

И он строго уставился на Матильду, явно имея в виду ее рога.

– Нет, не я, - испугалась сестра.
– Вот он, Герман. Наш рыцарь!

Я церемонно поклонился.

– Великолепно! Замечательно!
– взорвался вновь толстячок.
– Проезжайте, милостивые государыни, милостивые государи, милейшие кони и

существо с невероятным голосом! Прошу! Прошу! Прошу!

Он кланялся так быстро, что я стал всерьез опасаться за его спину, связки и сухожилия.

– Простите, - попробовал я вставить словечко, - а как же кузнец?

– А зачем нам кузнец? Не, нам кузнец не нужен, - помотал головой коротышка.
– А это вот - ваш оруженосец?

– Оруженосец, - кивнул я.

– О... жно... сц...
– сказали с седла Бозо.

– А где же оружие?
– удивился толстячок.

– Оружия, к сожалению, нету, - развел я руками.

– Нету, - эхом отозвался Прич.

– Найдем, - энергично кивнул человечек.

"Один вот тоже обещал", - с тоской подумал я, пришпоривая коня и въезжая намост. За мной двинулась остальная компания. Деревенские сдернули кузнеца с телеги, попрощались и долго махали нам вслед.

Как только наша кавалькада оказалась по ту сторону моста, в замке грянул оркестр, выводя какую-то задорную мелодию. Вот только состоял оркестр в основном из волынок, поэтому "задорная" мелодия состояла из стонов, вздохов, нытья и вытья. Впечатление было такое, будто на стадо баранов уложили бревно и раскатывают их, как тесто.

Наш встречающий ревниво поглядел на нас, пытаясь угадать мнение о музыке. Наши с Тильдой лица были непроницаемы, Причард всхрапнул, и толстячок успокоился. Но не совсем. Он вдруг вскочил, подбежал к оркестру, после короткой борьбы вырвал у одного из музыкантов волынку и принялся ее терзать, увлеченно топая в такт ногами. Я заскрипел зубами и обнаружил, что вношу приятное разнообразие в мелодию. Тильда томно обмахивалась рогатым шлемом. Штуша же был в очевидном восторге от музыки и даже пытался подтягивать, мыча что-то занудное и протяжное.

– Впустите собаку!
– это все же проснулся При-чард.

– Бом!
– это Тильда стукнула его шлемом по лбу, после чего мило улыбнулась собирающемуся обидеться коротышке.
– Делириум тременс. Сик транзит люпус эст. Ад либитум, аут Цезарь, аут нихиль!

– Примерно так, - перевел я.
– Бредит, волчара, такова жизнь, черт возьми, нехило!

– Превосходно!
– разинул рот толстячок.
– Что это за наречие?

– Этот друидский, - заученно пояснил я, - жутко сложный язык.

ГЛАВА 14

Давши слово - крепись, а не давши - как хочешь.

Из народной мудрости

Жили мы в замке Легого, не тужили. Встречающий нас коротышка, как вы уже догадались, и был Главным Развлекателем. Да, уж что-что, а развлекать он умел на славу! Охоты, балы, турниры сыпались, как из рога изобилия.

В перерывах между развлечениями я тоже научился мастерить из кубиков всевозможные штуки. Развлекатель от первой же построенной мной Летающей Лодки был в диком восторге и тут же завалил меня разнообразными проектами. Иногда меня покусывала совесть, и я отправлялся на поиски друзей. Кони и Кутька паслись где-то на княжьих лугах, приползая под вечер на подкашивающихся ногах, и тут же ложились переваривать обильную пищу. Прич не появлялся на глаза, днюя и ночуя в винном погребе. Матильда же вела напряженную светскую жизнь.

– Слушай, - остановил я ее как-то раз, когда она неслась по коридору, поддерживая невообразимое количество юбок.
– Мне покоя не дает одна вещь. По-моему, мы здесь все-таки незаконно. Ты же сама говорила, что нас должны повесить, а теперь только и делаешь, что треплешься с придворными дамами и серенады по балконам слушаешь!

– Что ты ко мне привязался?
– огрызнулась Матильда.
– Ты с Развлекателем говорил? Кстати, ты узнал, как его зовут-то по-настоящему?

– Строфабор, - хмуро сказал я.

– А как же Шуман?

– Не Шуман, а Шульман. Шульман Строфабор. И упаси тебя бог, назвать его Крохобором - сразу заточат в Свинцовую башню. Это у них на рыночной площади. Жутко обидчивый тип этот Шульман. Добрейшей души человек, но сгоряча может и посадить. Лет эдак на пятьсот. Меня, правда, не посадит. Мы с ним сдружились. Я по его чертежам вчера такую башню отгрохал, что боже мой! Только она кренится все время, сволочь.

– Ну, так что он тебе сказал-то?
– отрезала Тиль.

– Что-что? Сказал, что мы его гости возлюбленные, вот что! Видимо, коронуют меня в воскресенье, как принца Ико. Хотя никакой я не принц, и он это прекрасно знает, да ему и наплевать, лишь бы я его задумки в жизнь воплощал.

– А ты ему говорил, что нам все-таки в Камелот надо? Сказал бы, что ждут нас там.

– Так он и не возражает. Только возвращайся побыстрее, говорит, а то мне скучно сделается сразу.

Конечно, я умолчал, какими жуткими карами грозил мне Строфабор в случае невозвращения. Да я и не особо обращал на них внимания: давно раскусил, что Развлекатель мечет громы и молнии и тут же про все забывает.

– Погоди, а зачем тебе ехать?
– почесала в затылке сестра.
– Чем тебе не нравится иметь собственное княжество?

– Да всем нравится, в общем-то. Одно настораживает. Шульман-то спохватился, пока мне расхваливал прелести местной жизни. Сказал: "Есть у меня одно маленькое условие..."

– И какое?

– Сам пока не знаю. Сказал - доложит в пятницу вечером. Не нравится мне это.

– А я сегодня на рыночной площади Орешка видела, - доложила Тильда, еще раз энергично почесав шевелюру и воткнув туда роскошный цветок.
– Не наврал, значит. Ладно, хватит пресмыкаться. В пятницу все выясним. Пшел!