Рыцарь-Башня
Шрифт:
– Принц Кейто из Ингрии. Явился, чтобы повидать Ичи, свою невесту. Он что-то слышал о вас, и потому, наверное, столь непочтительно вёл себя.
Юдзури взял девушку за руку и поднёс её ладонь к своему лицу. Втянул ноздрями запах.
– Я думаю, забавный юноша ещё вернётся, - сказал он.
– Будем надеяться, что этого не случится, светлейший, - ответил император.
Он ошибся. Через несколько месяцев принц Кейто вернулся, на этот раз во главе большого войска. Принц во всеуслышание объявил, что намерен покончить с тиранией недостойного властителя и собственной рукой убить вампира,
Ингрийское вторжение способствовало усилению волнений в стране. Беспорядки и мятежи переросли в полномасштабное восстание. От империи отпадали целые провинции. Императорские солдаты сотнями переходили на сторону восставших. Кейто продвигался к столице почти беспрепятственно.
Срок обитания Юдзури на Лунной башне подходил к концу. Оставались считанные дни до его возвращения в облик дракона. Но в обстановке всеобщего смятения и безвластия всё труднее становилось добывать для него красивых девушек. Император отправлял на их поиски самых надёжных людей, платя им умопомрачительные деньги и пригоршнями раздавая драгоценности. Но вскоре и этой возможности не стало. Вся столица, кроме немногих центральных кварталов, была в руках мятежников. Наконец оплотом императорской власти осталась одна Лунная башня. Восставшие окружили её со всех сторон. Последние преданные гвардейцы с трудом сдерживали напор рвущейся к ней разъярённой толпы.
Императору пришлось отдать Юдзури одну за другой дочерей министров и сановников, живших в покоях принцессы на башне. Других девушек в распоряжении императора не было, и достать их было негде. Бои кипели уже в самой башне. Гвардейцы отступали к вершине, сдавая этаж за этажом.
В полночь, под рёв толпы и зарево пожаров, Юдзури испил кровь девятьсот девяносто девятой девушки. С каждой убитой им девушкой он становился всё краше, а сейчас был красив как никогда. По его лицу пробегали розовые, жёлтые, голубые и зелёные сияния. Он кутался в шелка, но и сквозь них проступал свет, исходивший от его тела.
Оставалось продержаться сутки. Последней жертвой Юдзури должна была стать дочь первого министра, по красоте соперничавшая с самой принцессой Ичи. По приказу императора её схватили и, не обращая внимания на её жалобные вопли, поволокли на верхний этаж.
Измождённые гвардейцы продолжали отступать. Император молил богов, чтобы к полуночи уцелел хотя бы четырнадцатый этаж.
В столицу вступила победоносная армия принца Кейто. Быстро установить порядок в огромном городе не было никакой возможности, но принц, похоже, и не ставил перед собой такой задачи. Узнав, что мятежники начали свозить к Лунной башне мешки с порохом, намереваясь взорвать "гнездо демонов", он немедленно устремился к ней.
Он был ещё на пути к башне, когда к Юдзури привели дочь первого министра. Юдзури долго обнюхивал свою последнюю жертву, сновал губами и носом по её груди и промежности, а потом оттолкнул её.
– Это не девственница!
– крикнул он.
– Её лоно осквернено, в нём слышен запах семени. Она уже была с мужчиной.
Девушка безмолвствовала, не зная, что сказать, потому что это было правдой.
– Если я войду в неё, то я умру, - говорил Юдзури.
– Её испорченная кровь погубит меня. Уведите её прочь и дайте другую, и побыстрее!
Разъярённый
– Проклятый заговорщик! Ты нарочно осквернил свою дочь, зная, что это погубит моего священного покровителя и меня вместе с ним!
Тот упал на колени, моля о пощаде. Император ударил его ножом. Подбежавшие слуги довершили расправу. Труп сбросили с башни, за ним сбросили девушку, ещё живую.
– Мне нужна девственница, - сказал Юдзури.
– Сегодня в полночь решится моя судьба.
Император склонился перед ним.
– О сиятельный, девственниц больше нет, только моя дочь. Та, которая должна преобразиться вместе со мной.
– Ичи - твоя последняя возможность приобщиться к сонму богов, - ответил Юдзури.
– Воспользуйся ею, и в полночь мы отправимся в иные, лучшие миры, где будем жить вечно.
Император, не разгибая спины, попятился к лестнице.
– Твоя воля для меня священна, сиятельный Юдзури, - и он кинулся вниз, в покои принцессы, крича: - Ичи, Ичи, дочь моя! Идём со мной! Идём со мной к сиятельному Юдзури!
Испуганная девушка медлила. Отец схватил её за руку и силой потащил наверх.
Бесстрастное лицо Юдзури, закутанного в золотые шелка, было похоже на светящийся цветной витраж. Слуги и придворные испуганно жались к стенам или лежали, простёршись ниц.
– Вот моя дочь, - сказал государь.
– Возьми её и исполни своё обещание.
За Юдзури и девушкой опустился занавес. В полумраке едва различались их силуэты. Видно было, как он снимает с неё одежды, как обнюхивает и укладывает на пол.
Крики принцессы стихли. На этаже воцарилась тишина. Стало слышно, как внизу кипит бой.
К башне с небольшим отрядом пробился Кейто и потребовал от мятежников приостановить штурм. Те подчинились неохотно. Победа была близка, оставалось взять последний этаж. Кейто заявил, что поклялся собственноручно убить вампира, и сдержит клятву несмотря ни на что, пусть даже ему придётся ударить в тыл штурмующим. Ему дали дорогу, но предупредили, чтоб поторопился. Люди подожгут порох ровно в полночь.
Принц с верными воинами бросился наверх. На тринадцатом этаже он вступил в бой с гвардейцами.
Звон оружия и крики донеслись до императорских покоев.
– Однако наш принц не опоздал, - прозвучал из-за занавеса голос Юдзури.
– Я чую, он уже здесь.
Юдзури сидел, прижимая к себе обнажённую принцессу. До полуночи оставались считанные минуты.
Встревоженный император спустился вниз. Увидев яростно сражающегося Кейто, он встревожился ещё больше и криками стал подбадривать гвардейцев. Принц мог сорвать его планы.
Кейто в одиночку пробился к лестнице и взбежал на четырнадцатый этаж.
– Прочь, неблагодарный!
– закричал император, бросаясь ему навстречу.
– Я расторг помолвку! Ичи больше не твоя невеста! Прочь отсюда!
– Не уйду, пока не увижу вашего лекаря!
– Зачем тебе? Сейчас не время смотреть на него!
– Самое время, - и Кейто, оттолкнув властителя, кинулся к занавесу.
В монастыре ударил колокол.
– Остановите его!
– истошно завопил правитель, но никто из слуг не решился приблизиться к принцу, грозно размахивавшему мечом.