Рыбацкие байки
Шрифт:
Фаниль-журналист в то воскресенье выудил тему для статьи, но как рыболов он, пожалуй, окончательно погиб. Когда не клюет, человек не рожденный для рыболовства, киснет и томится. Свет ему не мил. Рыбу он ненавидит, а завзятых рыболовов, вроде нас, презирает.
А мы с Тази даже в эти томительные часы чувствуем себя счастливыми! Легко и приятно на сердце, когда глядишь на спокойную гладь великой реки. Пусть не клюет рыба! Зато какой отдых для души и тела — сидеть вот так, чуть покачиваясь, в своей лодочке, отраженной в дивном зеркале реки. Начинаешь
Но ведь рыба есть!.. Никуда она не ушла из Волги. Великое множество рыбы есть. Есть рыбы маленькие, есть и такие большие, что один человек и не поднимет хвостатую громадину. Если бы мы, рыболовы, не знали, что рыба есть, даже у нас не хватило бы терпения сидеть с удочками и ждать клева часами!
Но вот почему она сегодня не клюет? Знаю почему! Видимо, не так уж хороша для нее погода, как нам сначала показалось. Меняется погода, вот в чем секрет. Мы этой перемены еще не чувствуем, а глупая рыба уже ощутила. Как ощутила? Почему в такие дни отказывается принимать приготовленную для нее пищу? Не знаю! Пусть ихтиологи ответят на эти вопросы, а я всего лишь рыболов-любитель. Мое дело — обманываться. В этом наше прекрасное преимущество перед учеными — рыба может нас обмануть, как малых ребят. Так же, как мы ее обманываем.
Фаниль всего этого не понимает по молодости лет. Он не обманывается. Он сидит с удочкой потому, что мы сидим. Скажите ему в самый разгар клева: «Поехали домой!» — подчинится беспрекословно. У него есть свой крючок. Он закинул его в реку жизни. И на этот крючок он ловит свою рыбу. В тот раз он поймал историю про Ваню и Машу, сегодня подцепил проблему конопли в Татарстане.
И все же, когда наладится погода, мы снова возьмем его с собой на рыбалку. Надо, чтобы он хоть раз поймал настоящую хорошую рыбу. Если поймает, бес рыболовства уже не выпустит его душу из своих цепких когтей.
СОРВАВШИЙСЯ С ПРИВЯЗИ КАРАБАЙ
Глупая рыба и на этот раз оказалась на высоте: ее прогноз был точным, погода испортилась почти на неделю.
Конечно, дождь тоже нужен. Даже наши городские супермодницы, имеющие самое смутное представление о сельском хозяйстве, и те радуются, когда жарким летом пройдут долгожданные ливни.
— Это очень важно для урожая. Теперь хлеба нальются как следует,— говорят они, думая, что вода действительно до горлышка наполнит каждый пшеничный колосок-кувшинчик.
Но как бы там ни было, а душа у каждого томится и ждет, когда же наконец вернутся ясные дни. В первый же такой день поедем на Волгу! И обязательно возьмем с собой Фаниля.
Ненастье еще не кончилось, как на даче у нашего соседа Махмута появился его сын Азат, наш лучший рыболов. Мы с Тази встретили его как родного сына. О радости Махмута и говорить нечего! Решено было ехать на рыбалку вместе, как только установится погода. Фаниль был включен в нашу команду,
— А пока я один
Я удивился.
— Зачем мой мотор испытывать? Работает, как часы!
— Я про свой говорю. У меня — новый мотор. И не какой-нибудь, а «Вихрь»!
Ну, если новый «Вихрь», тогда другое дело! Я очень обрадовался. Больше даже, чем если бы сам купил «Вихрь» или если бы получил его в подарок. Свой надо самому на плечах таскать (это тебе не двадцать килограммов, а все сорок!). А тут — соседский!
— Ну, теперь держись! Теперь можно будет и Жора за кормой оставить.
Азат выехал на Волгу еще утром. Выехал и пропал! Настал вечер, все небо затянулось тучами, быстро сгустились сумерки. Азата не было! Поужинали и легли спать. Нет Азата! Я всю ночь сквозь сон слушал — не раздастся ли стук его мотора. Нет, ничего не было слышно!
Рано утром я вышел из дома. Лодки соседа на привязи не было. Заглянул к Тази — все спят. Я не на шутку встревожился. Уж не случилось ли что с Азатом? Мало ли что может произойти с человеком на реке бурной ночью.
В позапрошлом году один рыболов пытался во время грозы запустить мотор — в него ударила молния. Однажды я сам чуть было не утонул, столкнувшись с баржой рано утром в тумане! А другой раз далеко от берега я посадил лодку на какой-то дурацкий пень. Два часа мучился, пока освободился!
Я пошел к Махмуту. Спит, как ни в чем не бывало. Разбудил.
— В чем дело? Что случилось?
— Азата же нет! Он не собирался где-нибудь останавливаться?
— Ничего не говорил!
— Почему же его нет до сих пор? Что могло с ним случиться?
Махмут и глазом не повел.
— Ничего с ним не случилось! Он и еще на одну ночь может пропасть. Он сейчас как тот Карабай, что сорвался с привязи! Пока не набегается — не жди! А там сам вернется.
ТЕЛЕПАТИЯ
И вернулся. Живой, невредимый, очень довольный. Прав был Махмут; парень натешился вволю, как Карабай, сорвавшийся с цепи и набегавшийся всласть. Где он только, оказывается, не побывал!
— Как мотор, Азат?
Он показал большой палец левой руки да еще щепоткой пальцев правой как бы солью его присыпал.
— Вот!
Доложил нам тут же данные своей разведки: засечены места и для донной ловли, и для спиннинга. Требуются доказательства? Пожалуйста! Азат предъявил несколько жирных лещей, порядочную щуку и крупного судака.
— Послезавтра к вечеру погода улучшится! Это будет пятница. Выезжаем с вечера. Ночевка на острове, возвращаемся домой в воскресенье,— объявил он нам командирским непререкаемым тоном.
Азат при этом не спросил нас с Тази, согласны ли мы с его предложением. Но мы: даже если бы были не согласны, все равно бы промолчали. Если Азат заметит малейший признак недовольства его планами с кашей стороны, он скажет:
— Хорошо, тогда я поеду один!
— Фаниля можно взять? — спросил довольно робко Тази.