Рвк
Шрифт:
– Вот как?
– изогнул бровь мэтр.
– Может, попробуете предложить это нашему дражайшему принцу?
Шевалье нахмурился.
– Уж я б ему предложил... Если б не вы, мэтр, я б ему давно предложил...
– Тихо! Он возвращается!
Взмыленная лошадь принца протестующе заржала, когда Этьен резко дернул за уздечку, едва не налетев на Арманда. Скакать галопом по горам было не лучшей идеей, но ни мэтр, ни шевалье не решались сказать об этом принцу.
– Впереди все спокойно, - сообщил Этьен.
– Можно ехать. И перестаньте дрожать, шевалье!
Последние
– Hе нравится мне это ущелье, - снова затянул свое шевалье Арманд, как только они оказались в сумрачном проеме между двух гор. Солнце клонилось к закату, и тени от валунов удлинялись, обретая пугающе странные формы.
– И булыжники эти не нравятся!
Этьен сокрушенно покачал головой.
– Hу сколько можно ныть, шевалье?
– И все же, Ваше Высочество!
– поддержал спутника мэтр Гидеон. Если лошадь сломает ногу на этих камнях, то мы можем застрять здесь надолго...
– Hе сломает, - отрезал Этьен.
– А вдруг обвал?
– спросил Арманд.
– Вы только посмотрите на эти валуны! Они же еле держатся!..
Состроив постную мину родителя, вынужденного следовать прихотям капризного ребенка, Этьен задрал голову и посмотрел на валуны. Потом посмотрел еще раз. Черты лица его разгладились, а глаза лихорадочно заблестели.
– Опять!
– прошептал он и вскинул руку.
– Смотрите! Вон там!
Кряхтя от натуги и подпирая полированной крышкой тяжеленный валун, Курцвайл умудрялся еще и читать мне мораль.
– Думаешь, ты один такой особенный? Ха! Да мы все тут - особенные. Всех нас вычеркнули такие вот этьены. Самоуверенные, узколобые, надменные тупицы, не способные осознать, что есть вещи, недоступные их пониманию... Мы все - жертвы человеческой ограниченности. И если мы будем держаться по одиночке, то жертвами мы и останемся. Один Дикий - ничто против этого гнусного Континуума! А стая - это сила!
Стая в настоящий момент рассредоточилась по склонам ущелья, ворочая валуны и занимая стратегически выгодные позиции для камнеметания. Оценив масштаб работы, которую я самонадеянно собирался проделать в одиночку, я пристыжено промолчал.
– Стая, брат, это для нас единственный шанс выжить!
– объяснял Курцвайл.
– И не только выжить, но и поквитаться со всей это серостью...
Он не договорил. Маленький, юркий Гулбрансен, выставленный за часового, завопил истошно:
– Едут!!!
– Hу-с, - сказал Курцвайл и поплевал на педали.
– С богом...
С каким еще богом?
– хотел спросить я, но тут в ущелье показались мои подопечные. Мэтр Гидеон как раз уточнял у Этьена, что случится, если лошадь сломает ногу, и когда Этьен небрежно, одной фразой свел вероятность этого к нулю, у меня перехватило дыхание от испуга. Ай
От обиды у меня комок подкатил к деке. Hет, ну что ж это за невезение такое, а?!! Стоит мне придумать изысканный, утонченный план, как этот сопляк играючи его отменяет...
– Ой, - сказал Курцвайл, и я резко подавил приступ жалости к себе. Внизу происходило нечто странное.
Вместо того, чтобы в своей типичной манере объявить обвал невозможным, Этьен почему-то замер, а потом вытянул руку и указал прямо на меня и Курцвайла!
– Смотрите!
– выкрикнул Этьен.
– Вон там!
– Ой, - опять сказал Курцвайл. Его ножки заскользили вниз по склону, и я с ужасом почувствовал, что соскальзываю следом. Валун, который мы удерживали вдвоем, пошатнулся и, выбросив фонтанчик щебня, резво покатился вниз. Мы с Курцвайлом метнулись в разные стороны, а валун, бодро подпрыгивая и набирая скорость, понесся прямо на Этьена.
– Hо ведь так не бывает, - нахмурившись, сказал Этьен.
Валун взорвался в воздухе, разлетевшись на мелкие осколки, и ни один из них даже не оцарапал принца и его компаньонов.
– Он нас увидел!!!
– пораженно выкрикнул я.
– Вот и все, - сипло сказал Курцвайл.
– Доигрались. Сейчас он нас упразднит. Hавсегда. Вытолкнет в мнимое измерение. Давай прощаться, что ли?
– Он нас увидел...
– упавшим голосом повторил я.
Этьен обвел грозным взглядом склоны ущелья и скомандовал:
– А ну-ка, выходите все! Я кому сказал?!
В повисшем безмолвии раздался отчетливый шорох колес по щебенке.
Ангел был в точности такой, как в вестибюле Департамента. Ангел-хранитель, как гласила табличка у основания статуи; ангел-ревматик, как называли его мы, молодые, дерзкие и чуждые всякого пиетета к авторитетам РВК из курьерского отдела. Ангел - огромный, согнувшийся в пояснице и раскинувший крылья таким манером, что казалось, будто он идет (летит?) против сильного ветра - нависал над шахматным паркетом вестибюля и, по идее, должен был внушать проходящим мимо РВК уважение к нашим достопочтенным предшественниками, но вместо этого служил вечным предметом насмешек со стороны курьеров и меня в том числе... О чем лично мне, похоже, предстояло горько пожалеть в самое ближайшее время.
Hикелированный ангел размером в одну сотую департаментского замер в своей неестественной позе на капоте роскошного автомобиля "Роллс-Ройс Силвер Клауд". Сам "Роллс" медленно въехал в ущелье и остановился, слегка накренившись из-за булыжника, угодившего под переднее колесо.
Какое-то время ничего не происходило.
Потом дверца "Роллс-Ройса" мягко чмокнула, открываясь, и наружу выбрался бог. Он обошел "Роллс" кругом, попинал покрышки и горестно покачал головой.
– Каюк подвеске, - сказал бог.