Руж

Риверс Грир

— Я не замужем за тобой и не собираюсь выходить за тебя. По словам Гвардии, я не могу выйти замуж до своего дня рождения...

— Который начался... — Я смотрю на обнаженное запястье, как будто на мне часы. — Девять часов назад.

— Откуда ты знаешь, когда у меня день рождения?

— Все просто. Это была дата нашей свадьбы.

Она прищуривает глаза.

— Ну, это противоречит контракту с Гвардией, заключенному при посредничестве моего отца...

— Мы

были первоначальным контрактом, который твой отец нарушил. Я оказываю ему услугу, сохраняя честность.

— Мой отец честен! Это твоя семья нарушила контракт, а не моя.

Это останавливает меня. Я склоняю голову набок, но прежде чем успеваю потребовать от нее объяснений, она качает головой.

— Послушай, мне нужно идти. Дай мне просто уйти, хорошо?

Она поворачивается на том крошечном пространстве, которое я ей предоставил, и от ее клубнично-светлых волос доносится сладкий цветочный аромат.

Она дергает ручку и рычит, когда та не поддается. Ее разочарование восхитительно.

— Открой... черт возьми!

— Не сработает. Она закрыта на магнит. Это работает только со специальным ключом...

— Тогда дай мне ключ...

— ...И код.

Если ей чертовски повезет, она может догадаться о нем. Но это означало бы, что она поняла бы, что моя одержимость действительно началась в тот момент, когда ей пообещали быть моей.

Она усмехается мне через плечо.

— Ключ и код? Многовато, тебе не кажется? Что? У тебя есть враги или что-то в этом роде?

— Да, твоя семья.

Она закатывает глаза.

— Это был риторический вопрос. Мы гвардейцы. У всех нас есть враги.

Ее деловитая речь шокирует меня. Мое разочарование просачивается наружу, усиливая акцент.

— И тебя это просто устраивает? Ты не хочешь это изменить? Твой отец...

— Как насчет того, чтобы просто сделать себе одолжение и никогда больше не говорить о моем отце, идет?

Я хихикаю.

— О, если ты думаешь, что твое слегка пикантное поведение оттолкнет меня, ты глубоко ошибаешься, tine (с ирл. Огонек).

— Боже, прекрати называть меня так! И еще, почему ты скрыл свой акцент прошлой ночью? Во-первых, почему ты оказался в месте, принадлежащем бизнесу моей семьи? Это должен был быть мой вечер. Толи и Рокси...

Ее глаза расширяются, и решимость покидает ее, когда она прислоняется спиной к двери.

— Толи и Рокси были в этом замешаны?

Ее побежденный, монотонный вопрос почти вызывает у меня желание солгать ей, но я не окажу ей медвежью услугу.

— Толи - один из моих людей. Он на стороне моей семьи.

— Но как? Почему? Я имею в виду, он работает в развлекательной компании моего отца. Это больше ничего не значит? Моя мама взяла на себя управление бизнесом. Как моя мать могла не знать?

— Твоя мать проделала отличную работу после того, как твой отец все устроил для семьи. Но она не может постоянно

знать об альянсах каждого.

— Альянсы? Какие альянсы? Толи даже не гвардеец!

— Он мой друг. За пределами Гвардии это самое главное.

— А внутри Гвардии? — слезы гнева выступили у нее на глазах. — А как же Рокси?

Я опускаю руку и отступаю на шаг. Это движение дает ей пространство, но не настолько, чтобы она могла обойти меня. Мои пальцы тянутся погладить ее по щеке, но я сопротивляюсь желанию рассказать о роли, которую сыграла во всем этом ее подруга.

— Отец Роксаны - человек Маккеннонов. Твой отец потерял Муньоса после своего первого ареста.

— Это было... это было три года назад, — тихо шепчет она.

Через мгновение она слегка кивает. Ее нижняя губа немного подергивается. Но затем она вся напрягается, и ее лицо становится совершенно непроницаемым. Невероятно наблюдать, как она справляется со своими эмоциями лучше, чем любой игрок в покер, которого я когда-либо видел. Невероятно и сокрушительно. За карточным столом я уже выучил тонкости игры своего оппонента, но прямо сейчас она почти нечитаема.

— Она знала... — Она протягивает руку к бумагам, которые я отложил в сторону. — Она знала, что ты собираешься похитить меня и заставить выйти за тебя замуж?

— Я ни к чему тебя не принуждал.

— Ты накачал меня наркотиками, Кайан. Я с трудом помню остаток ночи после того, как мы переспали.

— Я думаю, что сочетание с алкоголем, о котором я не подозревал, что ты выпила так много, пока Роксана не сообщила мне позже, может быть тем, что больше всего влияет на твою память. Препарат, который я использовал, представляет собой малоизвестную смесь, специально созданную для того, чтобы действовать только как мягкое седативное средство и сыворотка правды. В опасных дозах успокоительное может быть слишком сильным и привести к смерти, но...

— Смерти?!

—... но при той дозировке, которую я тебе дал, все, что это сделало, - это помогло тебе расслабиться и быть честной.

— Честной, черт возьми. Я бы никогда не вышла за тебя прошлой ночью, если бы не была под влиянием кое-чего. Теперь ответь мне. Что знала Рокси?

Блядь, мне нравится этот огонь в ней, но прямо сейчас она злится на меня, и я не скоро смогу ее урезонить, если она будет злиться еще больше. В голову приходит несколько непрошеных идей - как я мог бы ее успокоить, - но я подожду и попробую их, если слова не помогут.

— Все, что Роксана знала, это то, что ты нужна мне в «Руж» без телохранителей, чтобы я мог встретиться с тобой до того, как ты выйдешь замуж и будет слишком поздно. Она не знала масштабов моего плана. Черт возьми, я даже не знал, как все пойдет дальше, пока мы не начали танцевать.

— Как ты мог не знать? Разве это не твоя идея?

— Эта работа была не просто моей идеей. Но то, как я ее выполнил, целиком зависело от меня.

— И с какой стати тебе так поступать? Ты мог бы украсть меня с улицы, если бы захотел.