Руж
Шрифт:
Ее семья пыталась разрушить твою.
Это последнее напоминание помогает мне преодолеть власть, которую эта девушка имеет надо мной. Я поворачиваюсь так, чтобы остальная часть зала могла видеть, когда я указываю на узел плаща под моим кадыком. Не заставляя меня ждать, она нетерпеливо дергает за шнурок и закусывает губу, когда накидка распускается, обнажая мою намасленную, покрытую татуировками верхнюю часть тела. Ее руки скользят вниз по моей груди, и по моему телу от удовольствия пробегает рябь.
Блядь, почему она так на меня действует? Я
Но, очевидно, с Лейси все по-другому. Я пытаюсь убедить себя, что это обещание мести витает в воздухе, но это не так.
Эти голубые глаза, которыми я стал одержим, полны жизни, когда они следят за изгибами моих мышц. Мой пресс напрягается от ее пристального взгляда, и она прикусывает губу. Низкий стон вырывается из глубины моей груди, и ее широко раскрытые глаза встречаются с моими, без сомнения, потому, что она чувствует, как моя потребность вибрирует под кожей. Желание пробегает вверх и вниз по моему позвоночнику, и я жалею, что не могу закончить это представление пораньше и просто приступить к своим обязанностям.
Смогу ли я это сделать?
Год назад уничтожить О'Ши казалось достаточно простой задачей. Есть множество способов поставить человека на колени, и с той ненавистью, которая кипела в моей крови, убить Чарли О'Ши было бы легко. Хотя Лейси была моим заданием. Несмотря на то, чего хотел мой отец, моя стратегия в отношении нее была другой. Я не причиню вреда женщине, но у меня не было проблем с уничтожением репутации бездушного, эгоистичного существа, которое завладело ее социальными сетями.
Но эта женщина? Черт, в ней горит огонь, который я не уверен, что хочу потушить.
Я разворачиваюсь к спинке стула и раскачиваюсь в ритме песни. Ее глаза выпучиваются, и она пытается скрестить ноги, но я одним плавным движением опускаюсь перед ней на колени, раздвигаю их и качаю головой.
— Нет.
Публика слева от меня, так что никто не может заглянуть под ее тюль, но чертовски уверен, что я увижу. Может, на ней и белоснежное платье, но под ним нет ничего, кроме алых кружев и греха. Я не могу сдержать озорной улыбки, когда мои ладони накрывают внутреннюю поверхность ее бедер и скользят вверх по нежной коже. Ее тело дрожит под моими прикосновениями, и слухи, которые я всегда отвергал, на мгновение приходят мне в голову.
Легенда гласит, что к ней, как к драгоценной дочери Хранителя Стражи, никогда не прикасались так интимно. Но я не могу представить, чтобы этот фейерверк, вспыхивающий прямо сейчас передо мной, позволил чему-то такому взбалмошному, как Гвардия, до такой степени диктовать свою жизнь.
Я отгоняю эту мысль и продолжаю свою уловку. Все остальные звуки в комнате затихают, оставляя только биение моего сердца и ровные басы музыки. Нет никого, кроме нее и меня.
Мои руки скользят по тюлевой юбке, когда я поднимаюсь с колен. Каждой клеточкой своего существа я хочу увести ее за кулисы и поступить с ней по-своему, забыть план отца избавиться от О'Ши раз и навсегда и заняться тем, что я мечтал сделать годами. Но я борюсь с этим, зная, что мне нужно дождаться подходящего
Я прижимаюсь к ней всем телом, и она ахает, когда мои обнаженные грудные мышцы оказываются в дюйме от ее раскрасневшихся щек. Коленями я раздвигаю ее бедра и встаю между ними на сиденье стула. Прежде чем она успевает пошевелиться подо мной, я хватаю ее ноги и прижимаю их к внешней стороне своих бедер, молча приказывая ей сжаться.
Она немедленно подчиняется, и я пытаюсь не позволить удовольствию затмить мою и без того напряженную концентрацию. Вместо этого я обхватываю ее за спину, сажаю к себе на бедра и падаю назад со стула, вытянув руку, чтобы удержаться.
Я приземляюсь в позе краба, широко расставив ноги. Она впивается ногтями в мои плечи, чтобы не упасть, когда я толкаюсь и извиваюсь под ней, заставляя ее оседлать меня. Ее глаза расширяются, несомненно, от ощущения моего твердого, как камень, члена под ее теплом, и ее голова откидывается назад, когда я нахожу своим членом ее клитор.
Я думал, что мне не понравится выступать в таком виде, но, наблюдая, как ею овладевает удовольствие, играть роль становится легче. Для нее это все спектакль? Или она... она знает, что это я?
Пока я имитирую, как трахаю ее, я чувствую момент, когда ее порывы берут верх, прежде чем я вижу искру в ее глазах. Она выгибается назад, заводя руками за спину и просовывая между моих ног. Ее теннисные туфли отталкиваются от моей груди, когда она использует меня как рычаг, чтобы обойти сзади. Я падаю на землю и сам откатываюсь назад, чтобы приземлиться на корточки, пытаясь последовать ее примеру.
К тому времени, как она выпрямляется, я уже рядом, грудь к груди с ней. Она хватается за мои плечи и, сильно выгибая спину, кружится. Я глажу ее шею одной рукой, а другой обхватываю ее поясницу, помогая ей опуститься ниже, удерживая ее, пока она берет контроль над танцем. Когда она снова поднимается, то сильно толкает меня в грудь и, развернувшись, уходит от меня на середину сцены.
Как только она останавливается, то притягивает меня к себе приглашающим движением. В моей груди зарождается рычание при мысли о том, что она пытается мной командовать, но с каждой низкой басовой нотой я подкрадываюсь ближе. Мне просто нужно закончить это выступление и дождаться, когда погаснет свет. Тогда она будет моей.
Ее розовые губы приоткрываются, как будто она наконец поняла, что она моя добыча. Она медленно отворачивается от меня на остроносых теннисных туфлях, как будто сбежавшая невеста думает, что сможет убежать от своего собственного испытания. Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.
— Нет, милая невеста, ты сама это начала.
Она ухмыляется и поднимает ногу, чтобы отвернуться, но я ловлю ее за икру и обхватываю талию. Я наклоняю ее назад, вынуждая обхватить меня ногой, иначе она упадет. Положив одну руку ей на спину, другой я обхватываю ее за шею и заставляю посмотреть на меня.
— Ты думаешь, дьявол позволил бы своей невесте сбежать от него?
— Кто сказал, что я этого хочу? — она толкает мои бедра вперед, прижимая мой член к своему центру. Ее длинные ресницы веером обрамляют прищуренные глаза, словно бросая перчатку.