Русский транзит

Барковский Вячеслав Евгеньевич

– А что, нет на тебе мокрого дела?

– Смотря как понимать…

Компания не проронила ни одного слова. Бойцы Бесо и так-то не отличались разговорчивостью, но молчание бывает разным: равнодушным, зловещим, трусливым, дружеским, презрительным. Бойцы молчали заинтригованно.

Момент возник интересный. Я примерно представлял ход ИХ мыслей, В период безоблачного приятельства доктор Чан- турим отрекомендовал меня Бесу с самой лучшей (по его представлению) стороны: каратист, вышибала, свой человек. Такие люди особо ценятся во всех криминальных командах. Загнанные обстоятельствами в тупик, они, как правило, готовы на все – идеальные исполнители, а попросту…

убийцы. Нужны Бесу исполнители? Конечно, нужны! Да еще и русские! Чеченского полку не убудет, а чужими руками жар загрести – грех не воспользоваться. Одного русского (мента) можно купить, другого (меня) и покупать не надо, только чуть-чуть ПОМОЧЬ, а то попал хороший человек в плохую ситуацию, непременно поможем хорошему человеку!

– Не беда, дорогой Сандро! Жизнь такая штука, знаешь!.. Был бы человек хороший! А Резо про тебя очень хорошо говорил. Поможем, не сомневайся. Сегодня отдыхаем, о делах ни слова. А завтра к двенадцати подъезжай ко мне на Пятницкую…

– В трактир? – рискованно пошутил я.

– В Дом пионеров… – отметил Бес шутку кривоватой ухмылкой. – Как раз напротив Дома пионеров – особняк. Это мое совместное предприятие, эс-пэ, понятно? Иди, дорогой, прямо в кабинет генерального директора. Придешь?

Я выразил мимикой благодарность, восторг и готовность на завтрашний контакт.

– А на сегодня какие планы? – уже в порядке застольной добродушной беседы спросил Бес.

– Да есть кое-какие планы… – в том же порядке ответил я, двусмысленно подмигнув.

– Понимаем-понимаем.

У Бесо и всей его компании были точно такие же планы. Не зря же нынче они почтили своим присутствием стрип-шоу. Не зря посредством гонцов сговаривались с мажорными скотами. Вот и «этот русский» не зря был в «Космосе». Точно такие же планы! То есть планы у меня были абсолютно иные, но чеченцам я не присягал говорить правду, одну только правду, ничего, кроме правды. Они и не спрашивали. И так понятно!

… На всякий случай не стал я ловить «тачку», а прошелся до метро. Утром Камиль обещал решить проблему с транспортом, но пока – ночь. Без четверти час. Ночной моцион. Московский метрополитен – идеальное место для обнаружения «хвоста». Особенно если переходы прекращаются в час ночи, а в длиннющих коридорах уже ни души и на станциях любой пассажир заметен.

В длиннющих коридорах – ни души. Никаких «случайных» пассажиров я не заметил. В вагоне, кроме меня, никого. Только в соседнем – спящий гегемон в единственном количестве, расхристанный, под сильным хмельком, этакий простой советский слесарь (крупные ладони и хилые бицепсы).

– Станция «Тургеневская», переход на станцию «Кировская». Осторожно, двери закрываются…

Ну-ка, перейду я на станцию «Кировская». Гегемон гегемоном, но чем черт не шутит!

Черт не пошутил – гегемон вместе с поездом укатил в тоннель. А после «Кировской», известно, станция «Красные ворота». Моя. Орликов переулок.

Наскоро приняв горячий душ, смыв столичную сажу, я залег в пустой квартире Камиля и благополучно просопел до утра.

Утро красит нежным светом… и так далее. Утро раскрасило физиономию Камиля в свинцово-бледные тона. Чувствуется, дела были у него в штабе, интенсивно трудился Камиль всю ночь, старался.

– Не перетрудился? – заботливо поддел я его.

– Шура! Как друга прошу: так не говори!

Смех да и только! На редкость серьезными становятся мужики, когда влипают. А Камиль – еще и кавказец. Влюбчивый. Вот дураки-то! Серега Швед на питерских путаночках не одну собаку съел, поставляя «рашн герлс» круизным интуристам,

а влип. Камиль криминальным бюро заведует, всех насквозь должен видеть, сам же охарактеризовал фотомоделек емко и исчерпывающе, а влип. Вот дураки-то! Ладно, каждый хозяин своей судьбы. Бог с ними, с курочками-ласточкамн-журавликами, – вернемся к нашим баранам.

«Наши бараны» ждали меня к полудню, но было у меня намерение подъехать пораньше. Камиль – человек слова, пригнал к дому потрепанную одиннадцатую модель. То что надо! И внимания не привлекает, и раздолбается – не очень жалко. Впрочем, следовало бы нарушить традицию, хотя бы в столице не гробить машины. Поглядим, как обстоятельства сложатся.

– А это права, Шура… Можно было бы в ГАИ подскочить, доверенность в один момент нарисовать, но… тебе нужно в ГАИ? Или – так?..

Мне не нужно в ГАИ. Мне – так. Не слишком я покривил душой в «Спектре», когда сказал о ментах «Да ну их!». Гаишники, конечно, не ахти какие менты, но самому к ним лезть, бумажки выправлять… да ну их! Не слишком я покривил душой в «Спектре», когда сказал «Я в розыске». Объявлен на меня розыск? Не знаю, за славой не гонюсь. Так что лишний раз заявлять: «Я – Бояров!» – действительно будет лишним. А права – на Самохина Алексея Ивановича. Хорошая фамилия, простая… Что ж, постараюсь, чтобы не было неприятностей у Самохина Алексея Иваныча – и у мнимого, и у натурального.

Камиль молча наблюдал за моими недолгими сборами, потом все-таки поинтересовался, не нужна ли КАКАЯ-НИБУДЬ помощь.

Нет. Не нужна. Я сам.

Они наверняка прокачали фамилию Боярова по ментовским каналам, предупредил Камиль. Они – Бес и компания.

И пусть! То, что я вчера сообщил Бесу и компании, не противоречит информации, которую можно раскопать по ментовским каналам. Кстати, Камиль через свою контору тоже ведь наверняка прокачал фамилию Боярова, нет?

Да.

Ну и насколько она, информация, совпадает с той, что нашел нужным сообщить Камилю о себе сам Бояров?

Вот поэтому-то Камиль и спрашивает Боярова: не нужна ли КАКАЯ-НИБУДЬ помощь?

Нет.

… На Пятницкой я был уже к девяти утра. Никакого заранее обдуманного плана я не имел. Ввяжемся, а там посмотрим… Посмотрим издали, что за эспэ у Бесо, у лучшего друга доктора Чантурия, у деловара со шрамом художника.

Эспэ, совместное предприятие оказалось советско-швейцарским. Тепло, Бояров, тепло!

«В Швейцарию поедем. Все хотят в Швейцарию. А мы возьмем и поедем, – колыбельно бормотал Реваз Нодарович, айболит хренов, в прозекторской. – По частям поедем, дорогой. По аккуратным, чистеньким частям. Аккуратненько- аккуратненько – и в контейнер».

Особнячок фирмы ничем не выделялся среди сотен и тысяч московских двухэтажных особнячков, понатыканных в столице – остатки былой роскоши. Разве что обилие машин – грузовички, микроавтобусы, пикапы. Номерные знаки – хоть географию страны изучай. А вот и… «скорая» с питерскими номерами! Это уже не просто тепло, Бояров! Это уже горячо! Питерский «рафик». ЛЕМ.

Я ждал: кто из нее, из «скорой» выпрыгнет. Илья? Давид?

Ни тот, ни другой. Обычный, непримечательный водитель. Я наблюдал. Он вбежал в особнячок, размахивая бумагами, торопился. Бумаги, вероятно, – путевой, накладные… Я наблюдал. Через каких-то пять минут водитель выбежал вместе с пузатым прапорщиком (а бывают в природе НЕ пузатые прапорщики?). Они о чем-то спорили, переругивались. Водитель влез в «рафик», подогнал его впритык к «Уралу», за рулем которого скучал-дремал солдатик. Прапорщик пнул солдатика: за работу, зеленка!