Русский крест
Шрифт:
– Ты мне подскажешь, что надо туркам, а я и вывезу отсюда, - призналась она. - Дай мне право на сто пудов, а я найду товар.
У нее не было ни мыслей, ни товара.
– А твои бумаги у тебя остались? - спросил он.
– Думаешь, их кто-то может купить?
– Уверен! Потерпи, найдем покупателя на твою шахту.
– Правда? - обрадовалась Нина. - И сколько за нее дадут? Я хочу получить только франками!
– Получишь франками.
– Ты просто факир, Симоша!
Нина
Словно по заказу, скрипка заиграла знакомую мелодию казачьей песни "Конь вороной с походным вьюком у церкви ржет..." Несколько голосов в зале сильно, вразнобой подхватили и, пропев немного, угасли. Общего восторга не было.
Заметив на подоконнике газету, Симон щелкнул пальцами, остановил пробегающего официанта и через полминуты получил несколько укрепленных на деревянной планке листков с "Вечерним временем". Увидев имя издателя, Нина сказала, что знакома с Борисом Сувориным. Симон кивнул, а потом хмыкнул и прочитал:
– "За невозможностью купить в городе мясорубку автоброневик "Доброволец" просит граждан города Феодосии уступить или пожертвовать таковую броневику". Какова картина? - произнес он саркастично.. Голодные защитники.
– Да, печально, - ответила Нина. - А что там на бирже?
– Давай посмотрим! - бодро отозвался Симон. - Интересно: здесь фунт и франк дорожают, а в Крыму падают. Ты бы могла купить в Феодосии по девяносто пять рублей за франк, а продать в Новороссийске по двести.
– Каким образом? - живо спросила она.
– Увы, никаким, - сказал он. - Но Крыму, видно, ничего не грозит.
– Пока не грозит, - уточнила Нина, вспомнив призыв "Добровольца".
Обед заканчивался. Симон расплатился с официантом франками и не ответил на его новые просьбы.
На улице официант догнал Симона, схватил за руку и стал совать толстую пачку денег с рисунком Царь-колокола. Он хотел избавиться от деникинских "колокольчиков", бедный человек. Только кому сейчас они нужны?
Симон отвел руку, но официант продолжал цепляться.
На противоположной стороне шли трое в белых погонах, с винтовками.
– Эй, патруль! - позвал Симон.
– Имейте совесть, мусью! - крикнул официант. - Я вам предлагаю дело.
Патруль подошел, потребовал документы.
– Это дезертир, - заявил Симон. - Я из французской миссии, вот паспорт. Дама со мной.
Молодой поручик, по виду - гимназист, холодно глядел на них, как бы говоря: "Все вы сволочи". Такие юноши, как знала Нина, были самыми упорными. Она помнила израненных кадетов, юнкеров и студентов, прибывавших в госпиталь на новочеркасском вокзале, где она была перед Ледяным походом сестрой милосердия.
– Я не дезертир! - вскрикнул
Однако никаких документов при нем не оказалось, лишь бумажонка с печатью, свидетельствовавшая, что какая-то рота продала ему старые шинели.
– Спекулянт и дезертир, - сказал поручик. - У нас приказ расстреливать дезертиров на месте.
– Его надо к этапному коменданту, - вмешался Симон.
– Идите, господин! - равнодушно сказал поручик. - Это не ваша забота. Не мешайте нам.
Официант попятился, заискивающе улыбаясь.
– Стой! - велел поручик. - Подойди.
Официант продолжал пятиться, поручик схватил его за плечо и грубо дернул.
– Хотел бежать? - спросил поручик. - Мы там кровь проливали, а вы у нас в тылу все изгадили... Теперь не убежишь.
Официанта взяли и потащили за угол. Он упирался, выворачивал шею, кося глазами на Нину и кричал:
– Господа, что вы? Я не виноват!.. Что они делают?
Один из офицеров скинул винтовку и ударил его прикладом в спину.
– Что вы делаете! - крикнула Нина. - Она кинулась за патрулем, но Симон удержал ее, прижав к груди.
– Не лезь, - одернул он. - Будет хуже.
– Пусти! - Она рванулась, отталкиваясь от него.
Патруль с официантом скрылись, слышались только сопенье и стоны. Симон не отпускал Нину. Она больше не вырывалась, со страхом и любопытством прислушивалась. "Неужели расстреляют?" - мелькала одна и та же мысль.
– Пошли отсюда! - властно произнес Симон. - Быстро.
– Но... - сказала она.
– Пошли! - Симон силой увлек ее, выговаривая в волнении: - Это убийцы... Кровь пьянит... Они пьяны... Нельзя оставаться...
Треснули выстрелы. Нина оглянулась - никого не увидела. Сияло солнце, кое-где блестели влажные булыжники мостовой, над старыми тополями-раинами летели черные грачи. Что отделали с человеком - Бог знает...
Лишь на мгновение столкнулись две силы, внутренняя, предприимчивая и наглая, с внешней, решительной и жестокой. Нина почувствовала, что как будто судьба предостерегает ее.
2
Новороссийская катастрофа несколько мартовских дней перемалывала Вооруженные Силы Юга России.
Дымно пылали склады, толпа грабила интендантские составы, сколачивались группы, чтобы пробиваться на корабли. Бессмысленный бунт клокотал в грабеже никому не нужного обмундирования, словно многоголовая беженская гидра сошла с ума. Бочки масла и мешки с мукой исчезали в толпе. Зачем? Для какого пира? Для какой тризны?
Под пронзительный вой волынки маршировала перед конторой цементных заводов рота шотландских стрелков в клетчатых желто-красно-зеленых юбочках. Их физиономии были равнодушны как английский броненосец "Император Индии" возле Южного мола.