Русский космос
Шрифт:
– Так точно, отче, – откликнулся незнакомый голос в шлемофоне. – Вот прямо сейчас…
– Хорошо. Необходимо перехватить диверсантов, уничтожить, не позволив взорвать станцию. Дружина, за мной!
Что такое «высокоорганизованная автономная боевая единица»? Тимур вроде слышал это выражение на одной из лекций по тактике боя внутри космических объектов, но сейчас не мог припомнить. Снежинка не отзывалась, братья сосредоточились на перемещении, только Паплюх выдал образ чего-то расплывчатого, безликого, но несомненно опасного.
Шестеро десантников, дружинники и офицер
На мониторе под боковым окошком зажглась карта: большой жирный круг энергостанции, в центре его – маленький, где был нарисован бублик, обозначающий, скорее всего, токамак; между ними два узких кольца и по бокам внешнего жирного круга – четыре выступа, «головы» на коротких «шеях». Они были соединены двумя длинными коридорами, будто крестом, наложенным на всю станцию.
Голос Шахтара зазвучал в шлемофоне:
– Посмотрите на схему. Выступы по бокам – обзорные площадки и лазерные гнезда, с которых наводят трафик. Центральный круг – гелиевый реактор, по сторонам от него вспомогательные помещения. Он опоясан двумя кольцевыми туннелями, внутренний, Кольцо-2, относится к зоне реактора, по более широкому, Кольцу-1, мы сейчас движемся. Кольца соединены радиальными коридорами. Есть два самых длинных, крест-накрест, пронизывающие оба туннеля и помещения реактора. Нам необходимо дойти до ближнего радиана, по нему достичь Кольца-2, попасть в операторскую и встретить там диверсантов. Теперь, когда разведчики убиты, точное месторасположение противника неизвестно. Хотя лунные поднимаются на верхний уровень от «дна» станции – это около двухсот метров, так что мы, скорее всего, окажемся на месте раньше их.
Через несколько секунд в стене слева показался проход, начало радиального коридора. Один из десантников, с ходу примерившись, бросил туда световую гранату, вспышка лизнула стену туннеля. Десантники устремились вперед, но выстрелов не последовало: там никто не поджидал.
Двигались по двое, так же, как и летали в истребителях, поэтому Тимур преодолел поворот одновременно с Паплюхом. Очень длинный коридор открылся взгляду. И прямой, как стрела.
– Использовать ракеты, – прозвучал в шлемофоне приказ Шахтара. – Попарно, с интервалом в три секунды.
Тимур стянул с бедра «крысу», которая тут же сама собой залинковалась с системами скафандра и вывела на монитор под окошком шлема меню с тускло-зелеными «кнопками», датчиками скорости и ускорения. «Межсфирная крыса» была, собственно говоря, твердотопливной мини-ракетой с довольно примитивной навигационной системой. Пара кривых рукоятей под магазином развернулась, одновременно выдвинулись в четыре стороны штанги реактивной системы – будто подставка под торшером. На концах были подвижные сопла, а длина штанг такая, чтобы реактивные струи не били по скафандру. Они не слишком горячие, меньше трехсот градусов, но все же…
Тимур взлетел над полом, переворачиваясь горизонтально, «крысу» поднял перед собой, вытянув руки, чтобы вектор тяги прошел через центр тяжести тела и на старте не крутануло резко. На правой рукоятке имелась ступенчатая гашетка
Первыми стартовали шестеро десантников, потом седьмой с Кареном, Маслов с Чекаловым. Пришла очередь Паплюха и Тимура. Тим несколько раз клацнул кнопкой, наблюдая, как ярко-зеленый квадратик перескакивает по сетке меню, потом вдавил гашетку – из сопел ударили струи. Газогенерирующие патроны – цилиндры размером с большую охотничью гильзу – наполняло твердое топливо, ведь много газа в такой объем не загонишь. Хотя проблемой твердотопливного движка была невозможность управлять реакцией. Выстрелил – и летишь, пока патрон не догорит.
Когда индикатор показал сорок километров в час, Тим отжал гашетку, и оставшаяся тяга стравилась через реверсивные сопла, слегка замедлив скорость. Вручную менять патроны было не нужно, они автоматически подавались из магазина в гнезда на концах штанг. Топливо закончилось, рукояти чуть дрогнули: использованные патроны одновременно выскочили в разные стороны, вращаясь, устремились прочь. Автоматика дослала другие, но Тим решил больше пока не ускоряться. Он летел, иногда оборачиваясь. Паплюх, мчащийся вдоль второй стены, принял такую же позу и почти в точности повторял движения напарника. В стенах здесь были имитационные телевиды с пейзажами и широкие ниши, где за стеклом красовались настоящие диорамы, как в музее.
Они преодолели половину расстояния, когда летящий в первой паре десантник закричал:
– Осторожно! Тормози!
Произошла неразбериха, все пустили «крысы» на реверс, мини-ракеты зарыскали, коридор озарили огни истекающих струй. Потом каждый начал действовать по-своему: кто-то попытался, вытянув ноги, коснуться пола, другие прилипли к стенам, третьи – и Тимур в том числе – после торможения перевернулись вертикально и дали слабый выхлоп из тормозного сопла реактивника скафандра, которое располагалось на животе.
– Укрыться! – приказал Шахтар.
Только сейчас Тимур толком разглядел, что изображают диорамы: земные холмы, горы, леса и поля… Американы так скучали по Земле, что устроили иллюзию не Луны, своей новой родины, но давно покинутой сфиры?
Как только кривые рукояти «крысы» сдвинулись, сжав скафандр на бедре, зеленое меню на мониторе погасло. Десантники впереди уже разбивали стекла диорам, чтобы спрятаться в них. Теперь, когда все находились возле стен, взгляду открылся конец коридора. Увидев движение, Тимур рефлекторно послал вперед короткий импульс из силовика – но тот прошел сквозь возникшее в поле зрения тело, не причинив вреда.
Впрочем, можно ли это назвать «телом»? Кроша стекло виброножом, Тимур недоуменно пялился на это, не понимая, что именно видит. Не твердое, но и не жидкость, однако же и не газ – слишком плотное, темное – и, конечно, не плазма… Да что же это такое?! Встав на одно колено возле ниши, подняв оружие, Тим краем глаза заметил, что такую же позу принял и Паплюх справа от него. Часть отряда успела спрятаться, а другая – в основном десантники – пока нет. Раздался голос: «Огонь!» – и они выстрелили одновременно.