Русский бунт

Абердин Александр

– Командир, нема базара! Мы теперь к своей заднице никого и близко не подпустим и кума под монастырь не подведём. Ты только того, прикажи своим бойцам малость подучить нас. Морды бить мы насобачились, строем ходить вроде бы тоже, но в армейке никто из нас точно не служил.

Сосредоточенно кивнув, Максим скомандовал:

– Хорошо, раз вы так сами решили, то немедленно отправляйтесь в вертухайскую казарму и определите в ней на постой девушек. Да, и сами тоже заселяйтесь в неё до воскресенья.

Но не тут-то было. Как голубым, так и девушкам захотелось узнать, как отряд повстанцев намерен поступить с захваченными в плен вертухаями, ментами и несколькими чиновниками. Все они молча стояли у высоченной железобетонной стены и, глядя на трупы, лежащие перед ними, в ужасе молчали. Максим не стал торопиться

и сначала разобрался со всеми остальными зеками. Всем, кто был старше сорока, он предложил переждать несколько дней в "Титанике", после чего обращаться к представителям новой власти за помощью. А ещё он попросил их не забивать ему голову всякими пустяками и лишь к одному Сому обратился с отдельным предложением, сказав тому:

– Аркадий, мы ещё не определились полностью, какое именно государство хотим построить, но это не так уж и важно. Для меня куда важнее, чтобы ты поскорее вернулся к своим алмазным копям и продолжил работу.

Рычков озабоченно откликнулся:

– Но, Максим Викторович, ведь моя компания давно уже принадлежит "Де Бирсу". Как быть с этим?

– Да, очень просто, Аркадий, гнать этот чёртов "Де Бирс" в шею.
– С ухмылкой ответил Максим - Зря что ли мы поднимем восстание в Архангельской области? Поэтому быстро собирайся и немедленно поезжай в свои родные края. Один из отрядов там будет как раз штурмовать твоё бывшее хозяйство. Он же и останется его охранять от всякой гопоты.

– Мне что же так и не удастся посмотреть, как расстреляют этих зверей?
– Поторопился спросить добытчик алмазов.

Максим вздохнул и спросил:

– Аркадий, неужели это может вызвать у тебя интерес?

Тот усмехнулся и ответил, процедив сквозь зубы:

– Ну, интерес не интерес, но кое-какое любопытство у меня имеется. Хочется мне услышать, Максим Викторович, что эти господа запоют перед смертью.

Рычков и в самом деле, как в воду глядел. Стоило только подполковнику Первенцеву подойти к задержанным, стоящим со связанными руками, ему в уши тотчас ударили жалобные крики. Как издеваться над безоружными людьми, особенно беззащитными женщинами, так все они были героями, а как отвечать за свои преступления, так стали взывать к гуманности и человеколюбию. Тем не менее они не стали расстреливать всех задержанных оптом. Пока решался вопрос, кто вольётся в мотострелковый полк, который был сходу назван "Титаником", юные, но уже достаточно опытные бойцы-индиго, применив телепатию, провели дополнительное расследование и окончательно отделили баранов от козлищ, из-за чего чуть больше половины задержанных всё же не стали расстреливать. Под телепатическую амнистию попали одни только вертухаи-наёмники, зато гаишники-карачаевцы, которые на самом деле работали в Мордовии сутенёрами, а также чиновники вместе с их верными нукерами, не заслуживали никакого снисхождения и приговор в отношении них был немедленно приведён в исполнение, после чего оставшиеся в живых и потому здорово обрадовавшиеся вертухаи зажгли все четыре печи крематория "Титаника" и из их труб вскоре повалил чёрный дым.

На следующий день, начиная с шести часов утра, в "Титанике" развернулось формирование отделений, взводов, рот и батальонов. Максим и его друзья, имевшие достаточно полное досье на каждого сидельца, быстро во всём разобрались. Среди зеков имелось немало таких, кто имел военное образование, но не это было главное, а то, что в "Титаник" завезли свыше двух с половиной тысяч боевых тактических шлемов. С их помощью, а также благодаря "Сыворотке расширения сознания", уже к вечеру эта толпа с горящими от ненависти к врагу глазами, стала походить на воинское подразделение. Сутки спустя мотострелковый полк, получивший легкомысленное название "Титаник", был готов к выступлению и ночному марш-броску на Кадошкино, чтобы навестить Бориса Петровича Земцова.

Точно такая же работа велась во всех остальных лагерях, захваченных отрядами повстанцев, но самое главное, все те штурмовые отряды, которым предстояло захватить в ночь с воскресенья на понедельник стратегически важные пункты обороны врага, беспрепятственно вышли на рубежи атаки. Им теперь предстояло тихо и аккуратно завершить свою работу в течение ночи, чтобы уже завтра в полдень по московскому времени "Комитет триста сорок" мог сделать своё первое политическое

заявление и одновременно с этим выплеснуть в Интернет огромное количество материалов. Бойцы "Титаника" быстро уяснили свою боевую задачу на понедельник и даже согласились с тем, что никому из них не дадут заниматься беспределом. Наказание за насилие и несанкционированные убийства было одно - смерть. Увы, но таковы суровые законы военного времени.

Максим, которому волей неволей пришлось принять участие в расстреле, всё это время чувствовал себя подавлено, но всё же держался и не подавал виду, что тяжело переживает расстрел отъявленных негодяев. Как и в прежние годы, он показывал себя молчаливым, мрачноватым и нелюдимым типом, которому нужно время, чтобы оттаять. Вместе с остальными своими бойцами он учил новобранцев, как нужно обращаться с оружием, экипировкой и боевым тактическим шлемом. Именно последний и делал из них солдат, так как с его помощью каждый болван знал, что и в какой момент он должен делать, куда бежать и в кого стрелять. Свою роль сыграла также и "Сыворотка расширения сознания", которая пусть и не сделала никого умнее, зато обострила у всех память и те лекции, которые были прочитаны новобранцами, а они, начиная с утра субботы, не снимали тактических шлемов с головы ни на минуту, прекрасно отложились в их сознании. В том числе и на это надеялся Максим.

В воскресенье вечером полк "Титаник" погрузился на автобусы, фуры и микроавтобусы, чтобы покинуть лагерь и направиться в Кадошкино. До этого райцентра ехать было всего каких-то шесть с половиной часов, но прибыв на место, им нужно будет разделится и ещё затемно зачистить добрый десяток деревень района. Выехав из лагеря, за его пределами никто так ничего и не заподозрил. Бесследное исчезновение нескольких чиновников, гаишников и их проституток никого не насторожило и это позволило им без особых помех доехать до Кадошкинского района и перед райцентром разъехаться во все стороны. Подполковник Первенцев и майор Завьялов ехали в одном микроавтобусе. Как Максим и обещал это куму, его жену и детей ещё в субботу забрали из Жегалово и даже более того, уже в воскресенье ей сделали операцию, у неё был рак желудка. Поскольку Игорю дали стопроцентную гарантию, что на этот раз его жена выздоровеет окончательно, настроение у него в этот вечер было прекрасное. Парень буквально рвался в бой. Однако, вместе с тем он был сосредоточен и молчалив. Лишь через полчаса после того, как они покинули лагерь, в котором он был кумом, майор спросил:

– Командир, тебе не страшно затевать эту бучу?

– В каком смысле страшно, Игорь?
– Поинтересовался Максим - Боишься той крови, которая обязательно прольётся?

Игорь Завьялов, на правый глаз которого был опущен, как и у подполковника Первенцева, чёрный, непрозрачный, каплевидный экран, шумно вздохнул и пояснил свою мысль:

– Ну, крови и сейчас льётся немало, командир. Почитай каждый год в России убивают до восьмидесяти, а иной раз и до ста двадцати тысяч человек, причём ни за что, просто так, чтобы держать народ в повиновении. Поэтому меня куда больше волнует совсем другое. Мы сможем сломать им хребет? Пойми меня правильно, Максим Викторович, моей мечтой с детства было служить на границе, защищать родину от внешнего врага, а в жизни всё повернулось так, что мне пришлось охранять её от врага внутреннего, как это нам вдалбливала в головы власть. Ну, что бы они там не говорили, но я же видел, кого они бросают в лагеря. У каждого областного царька, командир, есть под рукой целая армия таких опричников, какие даже и не снились царю Ивану Грозному. Как только по всей России прогремит набат, они мигом собьются в кучу и это будет не один миллион штыков.

– Знаю, - спокойно сказал Максим, - всего у них насчитывается семь с половиной миллионов вооруженных до зубов бойцов и это не считая армии. Правда, все они не солдаты, а всего лишь каратели и я очень надеюсь, что армия за ними не пойдёт. Ну, а раз так, то качественный перевес будет на нашей стороне. Ты мне лучше вот что скажи, майор, какое настроение царит в твоём розово-голубом батальоне. Они нам Кадошкино не спалят?

Майор Завьялов коротко хохотнул и ответил:

– На этот счёт можешь быть спокоен, командир. Вот увидишь, мой батальон покажет себя с наилучшей стороны, хотя по своему составу он и выглядит пугающе.