Русская Африка
Шрифт:
Открытия и находки последовали после встречи со старейшинами племени котоко. Дело в том, что на сохранившихся сургучных оттисках печатей Ганнибала был выгравирован его герб, на котором просматривались контуры слона. Так вот, старейшины четко указали на то, что слон является покровителем и священным животным их племени. А дальше исследователей ожидало еще более интересное открытие. На том же гербе Ганнибала было написано по-латински непонятное слово FUMMO, которое никто до сих пор не сумел расшифровать. Когда же его произнесли в присутствии старейшин, те, не раздумывая, сразу же воскликнули: «Как же, в переводе на наш язык это слово означает «родина». Сомнений не оставалось: создавая свой герб, Абрам Ганнибал наверняка вспоминал о своем детстве, о местах, где он родился, о том, что окружало его на заре жизни
«Арап Петра Великого» наверняка помнил о своем африканском происхождении и гордился им. Все эти находки подтвердили тот факт, что Ганнибал родился в султанате Логон, расположенном на территории Чада и Камеруна. Приятно было сознавать, рассказывал В. П. Воробьев, с каким удовлетворением были восприняты результаты экспедиции в Чаде. Ведь немало людей в этой стране учились в России и хорошо знают Пушкина и его произведения. Конечно же, дело вовсе не в том, где родился предок поэта, ведь его творчество принадлежит всему миру. В ходе экспедиции хотелось просто установить историческую истину. Участники экспедиции были уверены, что, узнай Пушкин об этих поисках, он остался бы очень доволен. Ведь поэт всегда интересовался происхождением своего прадеда, рассказал журналист Никита Шевцов.
И еще несколько строк на эту волнительную тему. Как мы помним, Юрий Тынянов задумал предпослать своей эпопее о Пушкине нечто вроде пролога — роман «Ганнибалы». И в 1932 году набросал к нему вступление, которое начиналось так: «Дело идет на этот раз о Хабеше, старой Абиссинии, о самом севере ее — стране Тигрэ, где люди говорят на языке тигринья; о той горной части Тигрэ, которая называется «страна Хамасен». В этой земле Хамасен есть река Мареб, у самой реки стояло — быть может, еще и теперь — дерево сикомора, которое арабы зовут даро. Ветки его сто лет назад протягивались на тридцать шесть метров; купол дерева покрывал круг в шестьсот метров. В тени его отдыхали войска хамитов числом в тысячу пятьсот человек и больше. На верхних ветках сидели голуби — «золотистые, абиссинские». Двести лет назад, направляясь из Хабеша в турецкую Массову, нужно было непременно пройти мимо этого дерева. Тогда голуби провожали человека разговором. Речь идет о человеке, абиссинце, который не по своей воле оказался у этого дерева — его вели в турецкую неволю.
Тынянов, увы, не написал романа о Ганнибалах, но из далекой России угадал, увидел этот африканский перекресток, услышал шелест крыльев и воркование золотистых абиссинских голубей, потому что в полете фантазии он следовал за Пушкиным, который всю жизнь зачарованно вглядывался в «земли полуденной волшебные края»
и воссоздавал в своем воображении удивительную и полную сказочных приключений судьбу черного предка.
В примечании к 1-й главе «Евгения Онегина» Пушкин писал: «В России, где память замечательных людей скоро исчезает по причине недостатка исторических записок, странная жизнь Аннибала (Ганнибала. — Ред.)известна только по семейственным преданиям. Мы со временем надеемся издать полную его биографию».
Напомним, что это примечание (помещенное в первом издании 1-й главы в 1825 году) относилось к следующим строкам «Онегина»:
Пора покинуть скучный брег Мне неприязненной стихии И средь полуденных зыбей, Под небом Африки моей Вздыхать о сумрачной России, Где я страдал, где я любил, Где сердце я похоронил.«Автор, со стороны матери, происхождения африканского», — замечал Пушкин. Вряд ли, обещая издать полную биографию прадеда, он имел в виду только так называемую «Немецкую биографию» А. П. Ганнибала (записанную, как сейчас установлено,
Биография прадеда не была издана, остался незавершенным роман о царском арапе — первенец пушкинской исторической прозы. Однако «круг пушкинских замыслов так широк, — отметил профессор Ю. М. Лотман, — что вся последующая русская литература так или иначе с ними соотносилась, продолжая и как бы реализуя… намеченный им путь духовного развития». Не является исключением и замысел жизнеописания Ганнибала — многие поколения писателей и ученых пытались выполнить пушкинский завет.
Постепенно литература о выдающемся военном инженере и сподвижнике Петра I благодаря неустанному поиску исследователей составила целую книжную полку. Но пока практически отсутствует какая-либо документальная информация о «достамбульском», детском периоде жизни Ганнибала. К сожалению, не дошло до нас и его достоверное изображение: в последнее время возобновились споры вокруг предполагаемого ганнибалова портрета, хранящегося во Всесоюзном музее А. С. Пушкина в Санкт-Петербурге.
В свое время в Московском Кремле, сообщил А. Букалов, в помещении звонницы колокольни Ивана Великого, проходила выставка старинного русского оружия из личной коллекции Петра I. Один из залов украсила гравюра «Битва при Лесной», выполненная с картины известного французского художника-баталиста Пьера Мартена-младшего. В свите Петра изображен его крестник, юноша-арап в Преображенском мундире и восточном головном уборе. Картина была написана по приказу Петра. Не исключено, что Пушкин видел ее в Эрмитаже. Существовали и другие прижизненные изображения Ганнибала. И. Л. Фейнберг полагал, например, что могли сохраниться рисунки с восковой персоны арапа, заказанной Петром для «Кунсткамеры» (скульптура погибла во время пожара).
В 1827 году Пушкин нарисовал на полях рукописи романа о царском арапе профиль Ибрагима — автопортрет с утрированными африканскими чертами. Этот набросок — не единственная графическая попытка поэта представить себя в образе Ганнибала. Попытка вполне оправданная, ибо, как заметил немецкий писатель, пушкинский современник Вольфганг Менцель, «одно зеркало важнее целой галереи предков».
Несколько неожиданным дополнением к этой теме статьи являются исследования ученых в новых областях знания — социобиологии и биосоциологии. Эти науки изучают взаимосвязь эволюции наследственного генофонда и культурных обретений, передаваемых языковыми средствами. Особенно интенсивно исследуется феномен «памяти генов». Хромосомы по-своему «помнят» физиологические предпосылки сложившихся в определенных условиях форм поведения и общения. Выяснилось совпадение зон распространения на Земле повторяющихся участков молекул ДНК и сходных элементов культуры, прежде всего мифологических сюжетов и образов.
Конечно, «память» африканских генов Пушкина была связана с пересказами воспоминаний прадедушки бабушкой Ганнибал и матерью поэта, красавицей-креолкой, говорит африканист Игорь Андреев. В частности, сюжет сказки о золотой рыбке встроен в «рамку» скорее африканских, нежели российских, психологических реалий патриархального свойства. Разве типично для русского мужика, чтобы им повелевала выжившая из ума старуха? Другое дело — Африка. Отец Ганнибала в самом начале того века, в конце которого родился наш поэт, с оружием в руках противостоял вторжению ислама, защищая традиции, близкие сложившемуся именно в Африке матриархату. Поэтому «сказочная» властная старуха так напоминает африканцам образ царицы-матери, не упускающей случая поруководить сидящим на троне супругом.
Разумеется, это не отрицает социальной почвы для похожести черт характера. Российская артельность, близкая по духу африканской общинности, объясняет созвучие русского фольклора с африканским эпосом. Например, мандингское сказание о богатыре Сундиате и превратившемся в кукушку колдуне Сумаоро напоминает противоборство Ильи Муромца и Соловья-разбойника. Оба сюжета появились на свет в XIII веке, когда в этих регионах местные племена создавали и «на ощупь» осваивали самобытную государственность: одни — на границе саванны с пустыней Сахарой, вторые — там, где сошлись муромские леса и степная мещерская низменность. Обоим сказаниям созвучна пушкинская поэма «Руслан и Людмила».