Шрифт:
Введение
Здравствуйте. Меня зовут Андрей, и я парапсихолог. По определению мне следовало хотя бы приблизительно знать, чем же я всё-таки занимаюсь, но проблема в том, что я не знаю и уже не надеюсь узнать. Есть явления, которые, безусловно, надлежит фиксировать, даже классифицировать по каким-либо внешним признакам, даже строить гипотезы, опираясь по большей части на своё воображение, но знать точно, что является скрытыми первопричинами этих явлений и что из чего проистекает – нам не дано. И слава Богу, что я агностик, иначе давно бы сошёл с ума.
Ещё немного остановлюсь на моём отношении к религии. Я уверен, что со смертью ничего не заканчивается. Что же касается рая и ада… Мы оставляем какой-то след в жизни, пульсирующую цепочку воспоминаний. Вот этим мы и живём там, за чертой. Если воспоминания хорошие – можете
Часть 1
Глава 1
Вам, наверное, интересно знать, как становятся парапсихологами? Ну, сначала переживаешь клиническую смерть, затем начинаешь бояться луны, далее – себя, а потом, собственно, и становишься парапсихологом. По крайней мере, в моём случае всё произошло именно в такой последовательности (в цепь событий, однако, обязательно нужно добавить наличие двоюродного дядьки, психотерапевта и консультанта по широкому спектру психических аномалий, оказавшего в своё время немало услуг одному из спецотделов КГБ). С жизнью я чуть было не расстался довольно глупым образом, когда в ходе затянувшегося пикника ночью полез с перепою купаться, разругавшись насмерть с моей тогдашней любовью. Пьяная злость завела меня далеко вглубь обширного водоёма, а потом бросила одного. Какое-то время я продолжал орать и барахтаться, потом мне это надоело, и я пошёл ко дну. Однако лодка со спасателями была уже рядом, меня успели-таки словить за волосы и вытащить на поверхность, тогдашняя любовь сделал мне искусственное дыхание, я проблевался и остался жить. Любопытно, что в ходе всей этой суматохи уже на берегу не досчитались одного из спасателей, и лежало бы на мне клеймо убийцы на всю оставшуюся жизнь, но он вскоре кое-как приплыл. Всё, что я помню после того, как начал опускаться на глубину, так это отчётливое ощущение засасывающей меня воронки, в конце которой вроде бы и был какой-то просвет. Не бог весть что, но и этого оказалось вполне достаточным для вереницы постоянных кошмаров и начавшихся было сложных отношений с полной луной, до тех пор, пока как-то раз у меня не возникло ощущение, что лунная дорожка тоже принялась меня засасывать. Тут на сцене и появился дядька. Довольно быстро он обнаружил, что я каким-то неведомым образом могу свободно изъясняться и писать на нескольких неподдающимися расшифровке древнеассирийских наречиях, и моя судьба была решена. Дядька сделал себе имя в широко открытых кругах, о чем давно мечтал, а я в благодарность за это получил работёнку, которую только и может желать сумасшедший. Я сам стал заниматься сумасшедшими.
Вскоре я познакомился с Кириллом. Он был старше меня и опытнее в подобного рода времяпрепровождении, но старался этого не показывать и если и начинал поучать, то действительно в случае необходимости. Как он оказался в команде, я точно не знаю: краем уха слышал только, что его сестру заманили в секту, он пытался её спасти, не смог, чуть не погиб сам, потом его покружило-понесло, и принесло в наш наглухо закрытый при любой власти и режиме институт. Первое наше с ним дело касалось тучного гражданина, покусанного за самые разные места; гражданин утверждал, что кусает его какая-то злобная тварь из снов. Фильмы про славного Фредди Крюггера уже нашли свой устойчивый круг поклонников в видеопрокате, и я, зелёный и наивный, несмотря на все свои прежние разборки с подсознанием, отнёсся к его рассказам весьма скептически, за что и был покусан той самой тварью за разные места, а лёгкий шрам на кончике носа до сих пор служит мне напоминанием о былом скептицизме. Кирилл до того был покусан уже не раз, и после депортации твари в бог знает какие области тьмы отделался лишь незначительными царапинами.
После разбора полётов мы с ним как-то сблизились, главным образом для того, чтобы отчаянно зарубаться друг с другом на самые разные темы. Стоило одному высказать свою точку зрения, как другой тут же вставал к ней глухую оппозицию, изощрённо ища слабые места в доводах приятеля. Так, после брошенной мимоходом Кириллом фразы, что гомосексуализм – это сугубо противоестественное явление, я тут же кидался в атаку:
– Да в чём они виноваты-то? Такими уж родились.
– Ничего подобного! Это раньше они такими рождались, а теперь уже есть целая гомосексуальная культура, которая таких и порождает, – начинал кипятиться Кирилл.
– Ну и что тут противоестественного? Пусть
– Да они другим мешают жить! – не на шутку уже заводился мой оппонент. – Рушится гармония мужского и женского начала, когда мужское оттенено женским, и наоборот. Мужчины стали вести себя вести, как бабы, а про последних и говорить нечего. Белая раса вырождается, а этим скоро браки разрешат заключать, чтобы усыновлять детей и делать из них гермафродитов.
– Да вы, батенька, гомофоб…
– Я просто хочу, чтобы это всегда оставалось исключением, а не нормой.
Или вот я, в расслабленном состоянии, после пары рюмашек горькой, задумчиво ронял:
– И как это большевики гражданскую войну выиграли? В голове не укладывается…
Кирилл немедленно лез в спор:
– Что там у тебя не укладывается? Они для того к власти и пришли, чтобы Россию в крови утопить. Пока офицерьё государя императора оплакивало да мужичков взбудораженных пороло, они вешали и стреляли, стреляли и вешали… И тех и других. Семьями, деревнями… А Европа руки потирала: пусть азиаты друг дружку поизведут, чем меньше их останется – тем лучше… Сволочи цивилизованные.
– Угу, – тонко усмехался я. – И именно этой сволочью ты, как настоящий русский со времён Петра I, и хотел бы стать. Нет?
– Да пошёл ты…
И так далее.
После гибели Олега Борисовича Кирилл занял его место, став моим боссом, и немедленно поручил мне курировать лешего, у которого отобрали фуфайку, облачили в подходящий камуфляж и сделали егерем заповедника. Куда-либо переезжать он отказался категорически. В самом заповеднике после отбытия фольклорных персонажей стали стремительно происходить природные катаклизмы: быстро затянулось озерцо, рассосалось болото, исчезли дубы-колдуны – только хвойная чащоба и осталось, разрастаясь и мрачнее день ото дня. Лешего это вполне устраивало. Когда бы я ни приехал, он всё сидел на ступенях своей избушки, посасывал подаренную мной трубку и созерцал приближение хвойных лап. Разговаривать он стал мало, бражничать бросил совсем, поясняя, что теперь у него получается одна лишь отвратная сивуха, и гостям никакой радости не выказывал. Он словно бы ждал чего-то, прислушиваясь к скрипу деревьев, какого-то знака, которого всё не было и не было. Мы провели с ним немало мудрёных тестов в надежде запротоколировать его сказочную сущность, но всё без толку. Сказочного в нём не осталось ни на грош. А всё, что осталось, никого удивить не могло.
Весной он вдруг заболел и умер. А летом в Чёрном море поймали русалку.
Глава 2
… Когда мы с Кириллом вошли, Аделаида Ивановна плескалась в нешуточных размеров ванной, напичканной всяким мудреным оборудованием, и немного понаблюдали за тем, как она беззаботно щёлкает кнопками и рычажками и немало радуется, если эффект от этого совпадает с её ожиданиями. Увидев нас, она тут же заулыбалась и кокетливо стала прикрывать грудь пеной, что у неё, впрочем, плохо получалось. Признаться, я почти и не запомнил русалку тогда, после памятного боя в заповеднике, среди изобилия других диковинных персонажей, и сейчас словно бы видел её впервые, чувствуя, как сладко-тревожно начинает заходиться в груди от беззащитности прозрачных серо-зелёных глаз и мощных сексуальных импульсов оголённого тела. Грудь у Аделаиды Ивановны была идеальной, такой, какая нравится всем мужикам (чтобы они там не пытались бубнить вслух о своих любимых размерах), за исключением, естественно, исключений среди самих мужчин. Распалённое воображение пыталось дорисовать подходящую этим формам безудержной женственности картину и других частей тела, но тут же сконфуженно отступало перед реальностью, ибо все сладкие изгибы ниже чуть полноватой талии скрывала осклизлая на взгляд (и, безусловно, на ощупь) чешуя, образуя рыбий хвост, увенчанный замысловатым плавником.
Разглядывать себя русалка позволяла спокойно.
– Ну, насмотрелись? – весело произнесла она характерным голосом искушённой соблазнительницы. – Ладно, этот молодой человек дырку на мне взглядом жжёт, ну а ты, Кирюша, что? Али забыть успел?
И весело засмеялась.
– Забудешь вас тут… – несколько смущённо буркнул Кирилл, а потом и сам засмеялся. – Здравствуйте, Аделаида Ивановна! Хорошо выглядите: признаться, ванна вам лучше к лицу, чем канцелярский стол с бадьёй.
И они принялись болтать как старые знакомые после долгой разлуки, перебивая друг друга шуточками и хохотками, пока вдруг в разговоре не повисла неловкая пауза после одного, как мне показалось, вполне безобидного вопроса Кирилла.