Шрифт:
Глава 1. Марк
…Он шёл по 13-ой авеню, стараясь не поднимать глаза к верху, не видеть этого чужеродного буйства красок, от которого порою уже сводило скулы. Куда, гады, солнце упрятали? Хорошо бы ещё не косить по сторонам, но это получалось совсем уже плохо, и в поле его сумрачного зрения неизбежно попадали счастливые парочки, держащиеся за руки. «Fucking shitty life…» Ещё не так давно, вращаясь в элитарных и близких к ним кругах, он, следуя модным поветриям, изрядно пополнил свой словарный запас архаичными ругательствами, и теперь лишь жалел, что не копнул в своё
На улице, как обычно, было безветренно, и шёл какой-то слишком уж парадный снег. Впереди загорелась вывеска «Blessed Dome». «Благословенный Купол». В который раз пронеслось в голове: «Да уж, сменили названьице… Это вам не «Limbo».Тут невесть откуда взявшийся рыжий котяра сделал перед ним сальто назад и, воспарив в воздухе, попытался было распластаться у него на шее, однако Марк успел оттолкнуть хищника руками. «Совсем охренели…» Помялся на пороге заведения, перевел дух. И чего он, собственно, вообще регулярно сюда таскается? Посидеть, отхлёбывая пойло, от которого и захмелеть-то толком никак не получалось? Пообщаться с такими же неудачниками, как и сам? Марк зло сплюнул. «Да хватит тебе… Надо ведь как-то время коротать». К тому же обстановка бара, выполненная в стиле ветхозаветной бездуховности, неким образом располагала к успокаивающей самоиронии, ну а потная лысина бармена и его кривая усмешка прямо-таки олицетворяли собой судьбу.
Подойдя к стойке, Марк привычно подставил зрачок под сканнер. Бармен, тот самый, хмыкнул:
– Всё прежними заслугами живёте?
Не отвечая, Марк взял протянутую бутылку, стакан и сел за столик. Огляделся. «Да ведь это же… Точно он, звезда экрана. Ну и рожа… А ещё недавно казался таким крутым». Тут Марк по причине своей поганой натуры немедленно принялся рефлексировать, что, конечно же, было сейчас совершенно неуместным: «Мы искали себе кумиров. Зачем? Да чтобы восхищаться ими. И знать, что ты тоже способен на большее. Если выпадет шанс. А теперь?» Он скривился и поднёс ко рту бутылку, мстительно игнорируя стакан. «А теперь, старина, нет у тебя больше никаких шансов».
В нос шибануло чем-то несвежим и не совсем земным. «Ну и дрянь…» – вертелось в голове, пока он делал несколько изрядных глотков. – «Нормальной выпивки днём с огнём не сыскать, не говоря уж о наркоте… Молодцы, молодцы новые хозяева, сразу за нас взялись».
Чуть захмелев, он стал прислушиваться к разговору за соседним столиком, где смазливый франт учил уму-разуму своего местечкового пошиба собеседника:
– Снял я тут недавно одну… Не здесь, такие дамочки сюда редко заходят, у них другие отдушины есть, я тебя потом свожу, раз уж приехал.
– Обломашку или потеряшку? – повел в сторону говорящего хрящеватым носом второй.
–Обломашку, обломашку, с потеряшкой хлопот не оберёшься, хотя… – Франтик только что не облизнулся. – Так вот, сунулись мы в будку – занято! во вторую – занято! Ну, кое-как нашли свободную. Это, брат, скажу я тебе, было нечто! Бабы в таких местах совсем шальными становятся, на всё готовы…
«Козлы…» – лениво подумал Марк. – «А что им, собственно, ещё остаётся?»
Перед ним вырос бармен с тарелкой.
– Вы знаете правила, – весомо выговорил он.
– Правила? – Марк сразу разозлился. – А кто их, собственно, установил?
– Вы прекрасно знаете, кто, – скучно ответил бармен. В упор взглянул на Марка:
–Жри, и не выделывайся.
Оторопев, Марк захватил пальцами нечто лиловое, пожевал, сглотнул. Бармен отошел. «Надо же так стараться… А ведь такой же лузер, как и я. Из идейных, что ли?»
В проходе появилась девушка, и с десяток мужчин перестали бубнить и уставились на её изящную фигурку под дорожным комбинезоном. Лицо вошедшей манило своими невинными совершенными чертами, полураскрытый в некоем недоумении ротик обещал многое. «Обычный, в общем-то, по сегодняшним временам экземпляр…» – ту же принялся обобщать увиденное Марк. – «Смесь желания и неопытности, совершенно неотразимая для противоположного пола. Хотя… есть в ней что-то ещё. Что же? Надо бы разобраться… А, пожалуй, побуду-ка я сегодня козлом».
Бармен за стойкой проделал необходимую процедуру со сканнером и превратился в воплощение вежливости и предупредительности. «Ага, потеряшка… Забыли». Девушка взяла пачку тонизирующих сигарет, огляделась и направилась прямо к столику Марка. «Ч-чёрт… Почему она хочет подсесть именно ко мне? Почему они все подсаживаются?» Тем не менее он встал и отодвинул стул для дамы. Та села и закурила, отказавшись от предложенной выпивки.
– Мария.
– Марк. Откуда прибыли?
Она задумалась.
– Это было так давно, и не со мной, как будто… Ах, да. Я зашла в кабинку в Берлине. Всё прошло хорошо, и я сразу оказалась там, где должна была быть.
– Как там погода в Берлине?
Опять пауза.
– Сыро… Тошно.
Нависло молчание. Потом без всяких эмоций Мария произнесла:
– А мою половинку вчера убили. Просто так.– И вдруг разрыдалась:
– Почему люди такие завистливые?
Марк молчал, дожидаясь, пока она успокоится. Сквозь всхлипы разобрал:
– У меня… сумочка… в отеле осталась… но я туда не вернусь…
И уже более уверенно, но всё с теми же беспомощными нотками в голосе:
– Отведите меня куда-нибудь, пожалуйста. Мне всё равно. А вы здесь кажетесь самым порядочным…
– Может, вам лучше прогуляться с теми двумя? – предложил Марк. – Поверьте, они вполне безопасны.
Девушка перевела взгляд на соседний столик и вздрогнула.
– Ну уж нет… Спасибо вам.
Встала и пошла к выходу, гордая и жалкая одновременно.
Марк вздохнул и поднялся, смерив при этом самым холодным своим взглядом встрепенувшихся было дружков. Те сочли за лучшее остаться на местах.
На улице Марк догнал девушку, которая трогательно улыбнулась и взяла его под руку.
– Я отведу вас к себе домой, Мария, – произнес Марк. – Вы сможете там отдохнуть. Только прихватим что-нибудь из еды, бесполезного и не совсем уж безвкусного…
Мария согласно кивнула.
… Они лежали голые на антикварном диване Марка. Он любил такие вещицы, и раньше у него была возможность их приобретать. Конечно, они не шли ни в какое сравнение с достижениями нынешней цивилизации с точки зрения там удобств, поддержания физического и ментального тонуса, но… Как же успокаивающе скрипела пружинами эта мебель, сделанная, быть может, даже руками его далекого предка!