Рус Четвертый. Рус-4
Шрифт:
Изнутри дом показался больше, чем снаружи. Стены были изрисованы незнакомыми рунами, напитанными Силой Лоос, некогда единое пространство разделено свежими деревянными переборками с дверными проемами, завешанными звериными шкурами. Чувство опасности вопило, но Рус упрямо шел, смело откидывая загородки. Сзади, шумно дыша, следовали Леон, Архип с перевязанной головой и Ганурий. Наконец, была откинута последняя шкура, из глубины помещения мигнул трепетный свет факелов и Рус сразу открыл огонь из давно заготовленного «пулемета». Оборотня, сидящего в засаде прямо за меховой
Четверых лоосок, стоящих в центре Храма, прикрывающих алтарь — грубо отесанный камень размером локоть на локоть поставленный на деревянную подставку, испещренный рунами, с углублением — жертвенной чашей, пули свалить не могли. Они стояли спокойно, полыхая перламутровой защитой, а поисковый амулет тянул за их спины, куда-то в направлении гранитного куба. Рус прекратил стрельбу и приблизился к женщинам, внезапно вспомнив, что именно они держали защиту от мощной структуры Отига.
— Гнатик! — позвал отец. Ответа, разумеется, не дождался и попытался было раздвинуть зеленоглазых девушек, но вдруг позади себя услышал знакомый голос:
— Не переживай за свое чадо, Чик…
Резко обернулся, наставил «пулемет», но от неожиданности едва не открыл рот. Он узнал мысленно давно похороненную срединную жрицу Веронию, специалистку по «любви».
— Мы желаем ему только добра, а ты зачем-то пришел к нам с оружием. Друзей злых привел… зачем?
Леон в это время поливал структурами тонкую перламутровую пленку, не пускавшую его и остальных в алтарный зал, рубил деревянную перегородку — бесполезно. От него не доносилось ни звука, но по искореженному злостью лицу легко угадывались самые отборные ругательства.
— Отдай. Мне. Сына. — раздельно произнес Рус.
— Бери. — Пожала плечами Верония. — Твой сын, тебе решать…
Рус не дал ей договорить. На всякий случай пальнул из «пулемета» — бесполезно (девушка огорченно подняла брови и сожалеюще покачала головой. С её лица не сходила добрая горькая улыбка, как бы укоряющая: «Эх, Чик, Чик… неразумное ты дитя…»), осторожно повернул голову и бочком, старая не упускать из виду Веронию, придвинулся к четырем жрицам. Вытягивая шею, ему удалось заглянуть за их спины. Там, куда манил его амулет, никого не было…
— Где?! — взревел он, создавая «обтекатель» и давя им на защиты коварных баб.
От переизбытка встречной Силы структура разрушалась, но он создавал новые и новые… женщины внезапно расступились и Рус по инерции упал грудью на алтарь. Если бы несчастный отец нормально соображал, если бы тяжесть обмана не заволокла ему разум, то он сумел бы уклониться, но случилось то, что случилось. Сверху навалилась неизвестная структура, которая брезгливо плевала на его «обтекатель» и намертво прижала тело Руса к камню.
— Ты принял наилучшее решение, Чик. — Верония как-то незаметно оказалась перед его лицом. За её спиной виднелся другой проход, так же затянутый прозрачной перламутровой пленкой. — Посвятиться Богине честь не только для твоего сына, но и для тебя! — Торжественно
— Я посвящен Величайшей. — Зло выплюнул Рус. — Где Гнатик, борчиха?!!
— Не хорошо обзываться на красивую девушку. — Заметила жрица, вытаскивая из складок белой туники маленький серебристый нож. — И на некрасивых тоже неприлично.
— Ха! А ты не боишься, что все повторяется, богиня? — Верония и ухом не повела. — В тот раз эльфы приносили меня в жертву, теперь ты. А помнишь, что с тобой в итоге случилось?
— А что же ты имя не называешь, Чик? Ну, произнеси: Ло-ос. Ну же! Можешь Лань-я. Пресветлая не обидится… — Рус, озлобленно зыркнув очами, отвел взор. Счел за лучшее промолчать. — Никак, боится наш храбрый раб? — Мягко пожурила Верония и обратилась к жрицам. — Сестры, создайте круг.
— Может, ответишь, где Гнатик? — Судорожно спросил Рус, с отчаянием следя за жрицами, будто бы специально шагающими медленно-торжественно. А может не «будто», а так надо? Ритуалы суеты не терпят.
— Отчего же не ответить? Он возле Древа Лоос. Воссозданного Древа. Далеко отсюда. Но не волнуйся, вы скоро встретитесь…
— Я Величайшей посвящен, кукла зеленоглазая! — Выкрикнул Рус, выполняя еще одну попытку освободиться. — Обряд пройдет без моего согласия, а значит, Гея не меня, а твою… хозяйку прибьет! — Верония промолчала, а девушки, меж тем, уже сцепили руки, окружив её и Руса. Им, четверым, пришлось вытянуться в струнки, дабы объять двоих взрослых людей. Их число явно убавилось. Не может быть, чтобы так и было рассчитано.
Женщины запели. Пасынок Френома видел, как в воздухе одна за другой возникают руны, наполняются Силой и сливаются, составляя какое-то очень неприятное для него Слово.
— Не бойся… — Нежно прошептала Верония, подставляя нож к горлу. — Нужна всего одна капля. Тебе будет приятно, вот увидишь. — Рус нервно сглотнул, сдвинув кадыком серебряное лезвие…
За спиной Верховной жрицы возник желтый круг и оттуда выскочила Гелиния.
Как это ни странно, но когда началось пение, Рус почувствовал, что может частично сливаться с Силой — какая-то часть блокировки слетела. Чем он и воспользовался, сняв координаты и сообщив их первому пришедшему на ум образу, собственной жене.
Гелиния ворвалась в круг Силы разъяренной тигрицей, сумев разорвать сцепленные руки двух девушек. Её амулет «универсальной защиты» работал как надо. Только кинжал со Знаком жизни — нанесенным специально против оборотней, — не смог пробить перламутровую пелену, которая окутала Веронию. Молитва прервалась и жрица, лицо которой стало удивленным, по-детски обиженным, убрала нож, едва не поранив горло спешно задравшего голову Русу, и развернулась к виновнице срыва церемонии. Махнула рукой, с которой сорвался серый вихрь, не нанесший Гелинии никакого вреда. Наконец, опомнились остальные «сестры» и принялись поливать Хранящую разнообразными структурами, стекающими с девушки, как вода со свечи. Но и она более ничего сделать не могла: ни структуры, ни кинжал лооскам не вредили.