Рус Четвертый. Рус-4
Шрифт:
— Отиг! — справившись с дурнотой, взмолилась Гелиния. — Они поубивают друг друга! Сделай что-нибудь!
— Не размыкать круг! — с несвойственной для него злостью скомандовал магистр. — Держать круг и лить Силу! — и сразу погрузился в глубокий транс.
Так быстро он не работал никогда. Всего за два удара сердца сформировалась сложнейшая структура. Пыльное облако закружилось над долиной и медленно, невообразимо медленно — по ощущениям спешащего Отига, — стало опускаться. Из центрального дома успели выбежать четыре женщины и замкнуть кольцо Силы. Взметнулось призрачное дерево и грязно-зеленый купол накрыл все строения и сражающихся между собой лазутчиков. За пределами защитной пленки земля пошла волной, валя этрусков и сарматов,
Отиг с трудом, напрягая остатки воли, сдвинул защиту лоосок к самому центру, приблизил купол к стенам дома и едва не повалил держащих круг Силы жриц. Для управления подобной комбинированной структурой расстояние было слишком велико, но он сумел справиться… ценой «перегретых» каналов. Теперь все живое, находящееся за пределами зеленой пленки спало. Рус лежал чуть ли не в обнимку с Леоном, Архип истекал кровью, а Саргила с Ермилом земляной вал наоборот разметал друг от друга. Андрей в Золотом доспехе так и не поднимался, и неизвестно было живой он или мертвый.
— Я смогу продержать структуру не дольше полустатера. — Медленно, гулким голосом произнес Отиг. — Кто-нибудь, разбудите Руса… структура Текущего и Родящих должна быть разрушена, он должен соображать здраво… Хранящие, не размыкать круг… — Гелиния послушалась, не сдвинулась с места. С досады кусала губы и мысленно «звонила» и «звонила». Она чувствовала — Рус жив.
Грация сорвалась первой. За ней побежали остальные Освобождающие и смело прыгнули с обрыва. «Прыжковые пояса» сработали как надо и следующие сто шагов по разбросанным каменным осколкам трое магов во главе со стройной девушкой, держащей посох наподобие копья, преодолели за десять ударов спокойного сердца.
— Разбудить. — Скомандовала Верховная жрица одному из своих спутников, кивая на Руса. — Остановить кровь. — Приказала другому, переводя взгляд на Архипа и в сопровождении третьего побежала к Андрею.
Миновали каменный вал, который скрипел и давил на тонкую зеленую пленку, а она стояла прочно, ровно, как бы с презрительным небрежением, и приблизились недвижимому Андрею.
— Буди разведчиков. — Сказала, как отрубила Грация и склонилась над головой мужа.
С посоха сорвалось веселое сочно — зеленое пламя, охватило голову Андрея и… бессильно стекло с капюшона и маски Золотого доспеха. Грация обиженно взвизгнула, словно была десятилетней девочкой и принялась судорожно ковыряться под маской, ища крепления. В это время у Отига кончились силы и земляной вал опал, рассыпавшись каменной крошкой. Вслед за этим, мигнув, пропала защита лоосок. Четверо жриц устало сели на землю.
Грация, выплевывая ругательства, стала дергать неподдающиеся крепления с утроенной силой.
— Помочь, девица? — послышался насмешливый женский голос, говоривший с едва уловимым мягким акцентом.
Грация, схватив посох, резко обернулась. Перед ней стояла зеленоглазая красавица, одетая в бирюзовую гроппонтскую тунику с роскошной вышивкой. У Верховной жрицы Эледриаса невольно перехватило дух. В детстве она обожала лоосок. Позже, после того, как на неё повесили рабский ошейник, стала ненавидеть и бояться. И сейчас, к своему стыду, вновь испытала чувство страха, смешанного с восхищением. Такое чувство часто встречается у детей и у влюбленных.
— Я — Хакара, жрица Ланьи. Не переживай, милая, я смогу справиться с застежками. И не такую амуницию с мужчин снимала. — Вздохнула с притворным сожалением. Мягко отодвинув оторопевшую Грацию, девушка села на колени рядом с лицом Андрея.
Внезапно в лооску, вернее, в ланитку, ударилась структура,
— Грация! — девушка, тяжело дыша, обернулась. Позади неё стоял уставший Саргил в порезанной в нескольких местах, окровавленной кольчуге. — Она уже никому навредить не сможет, остановись. Надо вызволять наследника. — Напомнил он. — Я помогу? — Спросил, опускаясь к лицу Андрея. — Дарковы крепления… — Пробормотал, зацепив пальцами неподдающиеся крючки.
— Да, Саргил, помоги… — с запозданием ответила девушка. — А Ермил как?
— Жив. Скоро встанет. Эк он нас стравил, сволочь! И амулет не помог.
— Ой! Мне надо проверить Нистангула, эта… шлюха сильно его приложила. — С этими словами Грация собралась уже пойти в сторону несчастного подмастерья, совершенно не обратив внимания на фразу Саргила, как вдруг из дома раздался рокочущий грохот. — Быстрей поднимай Андрея! Это Рус, его структура ревет… Дарки! — Нахмурив лоб, Грация приняла трудное для себя решение. — Я пошла в дом, пока никто не ожидает. Вы сразу за мной! Да, прирежь тварь, пока не очнулась. — Еще что-то пробормотала и, не слушая возражений, скрылась за шкурой входа. Однако, Саргил расслышал:
— На мужа моего позариться посмела, борчиха зеленоглазая…
Рус очнулся сразу, как только структура «снятия усталости» из арсенала Освобождающих (а до них — один из подобных узоров каганов) коснулась его лица.
— Спасибо… — вспомнить-то он все вспомнил, но имя конкретного подмастерья-Освобождающего вылетело из головы.
— Ганурий, — подсказал парень, эндогорец по происхождению. — Мне еще Архипу надо кровь остановить и уважаемого Леона будить…
— Ага, иди, парень, — имя снова забылось. Голова раскалывалась от «звонков» и он ответил всем сразу.
За Архипа не волновался, минувшая битва стояла перед глазами. Парень заливается кровью из-за скользящего ранения головы — Рус отмахнулся от неторопливого оборотня рукоятью кинжала. Еще пожалел тогда о собственной непривычной медлительности. И позавидовал силе лооски, крутящей полуторником как вязальной спицей, её прочной, не прокалываемой тунике. Теперь, конечно, узнал в женщине Леона и радовался, что не смог пробить ему кольчугу.
Закончил импровизированное совещание, где, кстати, узнал, что Андрея свалило близкое колебание Силы Гидроса большой мощности, — так раньше эльфы справлялись с драконами: не каким-либо узором, а подбирая периодичность изменения Силы, — ядовито посоветовал другу просыпаться, а то в том дарковом Золотом доспехе никто его разбудить наверняка не может (вызвать Грацию и старых друзей-разведчиков Рус не удосужился, а сами они не «звонили»); и решительно направился в Храм, куда поисковый амулет манил его, как голодного борка мешок свежего ячменя.