Рус Четвертый. Рус-4
Шрифт:
Рус, в конце концов, «махнул рукой» и стал просто-напросто реже появляться дома. Пусть, мол, Гелиния побесится. Может, поймет. Судя по сегодняшнему утру — не поняла, но… кое-какой прогресс, кажется, появился… вместе с явным упадком: Гелиния всего декаду назад категорически отвергала любую помощь в «сугубо личных» вопросах и вдруг — возникает служанка. Значит, устает и не успевает. «А ведь меня еще стесняется, зайчиха… не-е-ет, работать с ней и работать…», — рассуждал Рус в спальне своего Кушинарского дворца, тщательно обвязываясь «простым» серым кушаком из великолепнейшей каганской ткани. Кушинги оценили её по достоинству.
Кушинарские купцы — не неимущие тиренцы, они не станут целые сутки проводить в приемной. Рус готов был поспорить на все, что угодно, но был уверен, что сейчас там находятся одни лишь слуги-посыльные
«Что ж, пора выходить… хм, засиделся я в спальне…», — с этими мыслями Рус распахнул левую часть двустворной «арочной» двери.
Глава 5
Идея создания «полноценной» банковской системы «висела в воздухе». Во-первых, в обмен на «наличные» деньги, многие Торговые дома давно имели привычку выписывать векселя. Они были особо популярны при перевозе крупных сумм, а кроме того, их зачастую принимали к оплате не только в «заранее оговоренных местах», но и во многих иных «Домах», в некоторых независимых лавках, включая многочисленных «частных» менял, работа которых заключалась исключительно в «конвертации валют». Это, кстати, можно назвать «во-вторых»: спекуляция, основанная на дефиците тех или иных монет была распространена повсеместно. Меняли «не за просто так», а «за долю малую», доходившую до пятой части от суммы. Все ворчали, возмущались, ругались, но… как-то вяло, привычно, по-семейному; в сущности, заранее смиряясь с потерями при «обналичке». Осознавать-то, конечно, осознавали их теоретическую равноценность с «натуральными», однако… Рус честно пытался понять причины этого явления, поразительно схожее с российскими реалиями начала девяностых, но… так до конца и не разобрался. Зато убедился в «технической» возможности создания нескольких связанных между собой «отделений».
Как бы там ни было, но о земной концепции «банка» в ойкумене не ведали: сбережение денежных средств, независимая охрана, выдача кредитов, «перевод» платежей и… чем еще занимаются банки Рус в точности не помнил, но совершенно новое слово в местные финансы внести все же решился: прием вкладов на «депозит». Причем не с оплатой охраны оного, как предлагали некоторые Торговые дома, а наоборот, с выплатой клиенту ежегодной доли от вклада, то есть с зачислением на его счет дополнительной суммы. Как раз эту, на его взгляд простую мысль, он и пытался донести до кушинарских «воротил монетного бизнеса» — небольших Торговых домов специализирующихся на векселях и меняльных пунктах — ядро, как он предполагал, будущей финансовой империи под его скромным ненавязчивым незаметным руководством. Пока «будущие императоры» упорно отказывались «расставаться со своими кровным», в буквальном смысле «мозолистыми руками заработанными» деньгами (писчие перья натирали).
Главой самого известного кушинарского «монетного» дома — большой меняльной и кредитной конторы, имеющей филиалы в пяти «центральных» странах, — являлся «средний» зять бывшего Председателя торговой гильдии Гранка. Возможно, еще и по этой причине он «принимал на меч» любое предложение, исходившее лично от князя Руса.
— Это немыслимо, князь! — в который раз возразил он. — Золото будет лежать в моем Доме, под моей охраной. Тот вкладчик будет только рад оплатить сохранность своих денег! С какой это стати я буду платить за него? Охрана, князь, это очень затратное занятие. Во-первых… — и принялся в очередной раз перечислять все расходы, которые несет его Дом.
Рус терпеливо слушал, потягивал неплохое фракийское вино и обводил взглядом остальных «гостей», которых в «зале приемов» собралось, кроме «зятя», еще пять.
В этот раз пришлось ждать самому князю Великого Кушинара. «Солидные купцы» тем самым вежливо «намекнули» на несостоявшуюся вчера встречу, куда они явились вовремя; мол, «так» с ними поступать не надо, «это» проявление неуважения к ним со стороны Великого князя. Рус в свою очередь «стерпел щелчок по носу» и даже вроде как «попросил прощения»: в «зал приемов» велел внести круглый стол и устроить настоящий ужин потому как главы торговых домов изволили явиться ближе к вечеру, задержавшись, разумеется, по обстоятельствам непреодолимейшей силы, причем у каждого из «великолепной шестерки» причина нашлась своя, оригинальная. Князь сделал вид, что поверил, некоторым — искренне посочувствовал и пригласил «дорогих гостей»
Купцы оценили своеобразное извинение — накрытый стол, а так же отметили его «повседневность», даже нарочитую скромность, как бы говорящую «знайте свое место!».
Они знали. Не так давно, в ответ на неудачное покушение, новый властитель очень ловко поменял руководство гильдией. Не «потопил город в крови», а воспользовался моментом, поступив как самый настоящий кушинарский купец: упрочил свою казну. И власть укрепил, и налоги платить заставил почти в полном объеме. Так что «уважаемые торговцы», присутствующие на ужине, кровожадным солдафоном или якобы «божественным» своего государя не считали. Однако справедливо опасались его непредсказуемости, чреватой… пока князь сулит много прибыли, власти, но как оно повернется — неизвестно. Богатство — дело деликатное, капризное; и риска не любит, и богине удаче вынуждает молиться.
Рус, выслушивая «гостей», молчал. Причем всем показалось — благосклонно. Под конец «уважаемые торговцы» были уверены, что князь пусть и не одобрил, но внял их объяснениям.
— Что ж… — со вздохом произнес Рус как бы «подытоживая» сегодняшний вечер. — Боги с вами, господа, я так и думал. Однако! У меня есть казна и лежит она, как всем вам известно, в подвале этого дома. Так вот, уважаемые купцы, я объявляю её «банком»… точнее, казенное золото послужит залогом. Принимаю вклады, господа! Не только ваши, но и любого желающего. Проц… долю… подумаю еще, не решил какую предложить. Все будет зависеть от возврата займов, которые я намерен выдавать из тех вкладов. Разумеется, в рост под… все это я вам объяснял и сожалею, что остался не понят… — и поднялся, всем своим видом выражая «горькое разочарование».
Не замедлили встать и «уважаемые кушинги». Выражение лица государя нисколько их не смутило. Они и сами отплатили ему минами «сочувственного сожаления».
Купцы уяснили, что один из основных принципов заведения со странным названием «банк» — добровольность. А в княжескую казну, как бы она ни называлась, добровольно деньги никто не понесет. Торговые дома с ума еще не сошли, а мелкие купцы, ремесленники и прочий люд просто не поймут зачем нужно отдавать свое золото кому-то еще, если оно и дома лежит вполне надежно. Ограбления в Кушинаре и раньше случались редко, а сейчас, после «завоевания» этого небольшого приморского княжества, кушинги и вовсе забыли об этом явлении. Кстати, за уличное спокойствие портового города люди благодарили лично князя с его этрусками: старое начальство городской стражи отправили «куда-то за море», наиболее «наглых» служивых чином поменьше уволили; стали поощрять «позорное доносительство» и в результате — «кровавая» преступность сошла на нет… зато таможенные сборы приходится платить почти в полном объеме. «Честным купцам» это было, мягко говоря, непривычно.
И еще они знали, что со словами«…не решил пока сколько предложить… подумаю еще…» в коммерции делать нечего. Но они промолчали: у князя имелись другие таланты, которые будущие «глобалисты» непременно хотели заполучить: «зыбучая яма» и координаты.
— Да благословят боги твое начинание, Великий князь! — открыто польстил Лилит, старший из присутствующих купцов, владелец крупного меняльного дома больше всех пострадавший от пропажи Звездных троп. — Но помнишь ли ты свое обещание помочь нам с новой Звездной тропой? И в твоем деле — в «банке», и в наших денежных вопросах она не помешает.
— Уважаемый Лилит, — горячо отозвался Рус, — как я мог о таком забыть?! Помогу, без сомнения! Только… — вроде как обо что-то споткнулся. — Мы говорили о создании совместного банка. На пробу, не крупного…
— У меня было десять филиалов, — быстро заговорил седой пухленький активный старик с обманчиво-девичьими ямочками на румяных щечках — в цепком взоре его выцветших глаз проглядывалась совсем не девичья жесткость. — Координаты сохранились… они же не поменялись? — Рус согласно кивнул. Лилит смело прищурился, наклонил голову к правому плечу и обозначил улыбку. — Я настолько восхищаюсь твоим великим умом, князь, что осмелился не поверить в серьезность твоего предложения по этому… как его… банку!.. — и вдруг тихо спросил: — Сколько, князь? Мы все понимаем, что тебе, нашему государю, обязанному заботиться о прибылях своих подданных, и о себе забывать ни к чему…