Руны
Шрифт:
— Я не согласен, — возразил кто-то с последних мест, и все обернулись посмотреть на сказавшего. Узнав голос Торина, я захотела слиться под парту.
— Кто это сказал? — спросил мистер Финней. Должно быть Торин поднял руку, потому что учитель сказал: — А, новое лицо в моем классе, — он посмотрел на лист, который до этого ему вручил Торин. — Торин Сэнт-Джеймс. Так почему же я не прав, Сэнт-Джеймс?
— Потому что вы продукт образовательный системы, которая перерабатывает исторические факты, написанные победителями, чьи
Все пооткрывали рты от удивления.
Мистер Финней прищурился и подошел поближе.
— Неужели?
— Вы думаете, что земля — корень всех зол, потому что людям для жизни нужна пища, т.е. ресурсы, которые дает земля. Дело в том, что войны происходят по разным причинам, начиная от национализма и религии, заканчивая джингоизмом и всеобщей тупостью, но основная причина остается прежней.
В классе стало так тихо, что, будь здесь перо, можно было бы услышать, как оно падает. До этого никто не возражал мистеру Финнею. «А я что?» Мне просто хотелось умереть. «Зачем Торин делает все это? Почему преследует меня?»
— Что же это за основная причина, Сэнт-Джеймс?
— Алчность. А-Л-Ч-Н-О-С-Т-Ь. Восемь букв, мистер Финней. Не пять.
Мистер Финней засмеялся:
— Окей, я слушаю. Объясните, как вы до этого дошли.
— Люди по своей природе существа эгоистичные. Неважно, насколько они цивилизованы. Если они чего-то хотят, они найдут любой способ добиться этого или отнять у других. Старые империи использовали земли, женщин, религию, национальную гордость или необходимость защитить свою культуру, как предлог для начала войны. Сейчас вы используете технологии, поддержание мирового порядка, расширение рынков и защиту интересов страны, но ведущий мотив так и не изменился.
Мистер Финней довольно заулыбался, хотя я ожидала, что он разозлиться. Наверное, это проявилась его любовь к спорам, ведь он был во главе Клуба Дебатов.
— Вы так говорите, будто выше всего этого, Сэнт-Джейс, — сказал он, словно впечатлившись сказанным.
— Так и есть, мистер Финней. Я высокоразвитый человек.
— Так что же вами движет, молодой человек, если не алчность, как всех остальных? — спросил мистер Финней.
Повисла пауза, и помимо своей воли я обернулась и посмотрела на Торина. Наши взгляды встретились, и зловещая улыбка тронула уголок его губ.
— Любовь, — сказал он. — Любить и быть любимым — вот смысл моего существования. Только это и движет мной.
Мое лицо запылало. Некоторые засмеялись, а некоторые перевели свой взгляд на меня. Мне хотелось провалиться под пол. Он такой наглый и невыносимый. Оставшееся время я провела, продумывая способы его убийства.
В конце занятия кто-то спросил:
— А что такое джингоизм?
— Передаю слово Сэнт-Джейсу, — сказал мистер Финней, сложив на груди руки и опёршись на парту.
— Это чрезмерное желание страны
Он все говорил, пока не прозвучал звонок. Я выскочила из класса, надеясь, что он не знает, где у меня следующий урок. Но я чертовски ошибалась. Он появился на входе в кабинет с выражением суровой решительности на своем прекрасном лице.
Я вскочила и уверенной походкой направилась к нему.
— Иди за мной.
Он оскалился:
— Наконец-то. Я уж было подумал, мне придется ходить на все твои занятия, пока не перестанешь игнорить меня.
Живот будто стянуло узлом от напряжения, злости и ощущения сладкой горечи, которое теперь у меня ассоциировалось с ним. Я рванула на себя дверь подсобки и затащила его вовнутрь. Между нами практически не было свободного места, и меня окутали его запах и тепло. Если бы я не была на взводе, его близость ко мне свела бы с ума.
— Что ты творишь? — процедила я сквозь зубы.
Он осмотрелся вокруг и приподнял одну бровь.
— Прячусь с тобой в подсобной. Люди действительно строят те самые отношения в таких тесных местах?
И он находит это остроумным.
— Зачем ты ходишь за мной?
— Не нравится, когда меня игнорируют.
Я закатила глаза.
— Значит, ты унизил моего учителя истории, только чтобы привлечь мое внимание?
Он расплылся в улыбке.
— Но ведь сработало. И нет, я не унижал мистера Финнея. Я бросил ему вызов, и завтра он вооружится фактами, чтобы опровергнуть всю ту херню, что я нес. С нетерпением жду следующего раза.
— Нет, Торин, завтра ты не придешь на мои занятия.
— Только если ты опять проигнорируешь меня.
Я вздохнула.
— Что тебе нужно от меня?
—Всё, — в глубине его глаз зажглось голубое пламя. Но потом он потряс головой, будто сказал что-то не то. — Нам надо поговорить. Буду ждать тебя во время ланча на улице.
— Я не могу. Я договорилась с Эриком.
Торин тихо выругался себе под нос.
— Отлично. Тогда поужинаешь со мной.
Я затрясла головой.
— Я не могу, Торин. Я хочу вернуться в свою прежнюю жизнь. Нормальную, предсказуемую, может, немного скучную...
— Немного? — он закатил глаза.
— Но это моя жизнь, и она мне нравилась, — закончила я, не обращая внимания на его комментарий. — Я не хочу быть вызванной к директору за то, что я разговариваю с людьми, которых никто не видит. Не хочу, чтобы странные надписи появлялись на моем теле каждый раз, когда мне больно. Не хочу гнаться на сумасшедшей скорости. Я хочу нормальную жизнь с нормальными людьми.
— Но ты...— он замолк.
— Что я?
Он ничего не сказал, но его выражение умоляло меня о понимании. Я ненавидела, что существовали вещи, с которыми он не мог поделиться со мной.