Рунный камень
Шрифт:
– А всё-таки хорошо, что собак они в селе постреляли всех, – Женька устало вышел из соседнего дома. – Я боялся, что придётся тратить время ещё и на шавок. Специально заходил с подветренной стороны, время тратил…
Из тёмного провала дверей за спиной мага клубами валил пар с противным сладковатым запахом.
– Это что, газ? – один из партизан опасливо покосился на белёсые клубы.
Женька многозначительно промолчал. Объяснять, что делает с человеком скачкообразное повышение температуры тела до точки кипения, ему не хотелось. Равно как и заставлять кого-то
– Всё что ли? – буднично спросил он.
– Поверить не могу, – Батька остановился рядом с магом. – Целый гарнизон в десять минут…
– Ещё две ночи на переход не забудь, – усмехнулся Женька.
– Да ради такого я бы и сутки без отдыху шагал, – ответил партизан. – Тем более, что обратно мы не пойдём, а поедем. Тут же и еда, и оружие, и топливо…
– И местные, – сказал Женька, ткнув пальцем куда-то в сторону. – Они сейчас, наверное, поговорить захотят…
– Эй… – на пороге одного из домов появился какой-то полуодетый дед. – Вы кто такие?
– Партизанский отряд Дарка Шнайдера, – вылез с ответом Женька. – Спите дальше. Вы переживаете кратковременное восстановление советской власти в отдельно взятом посёлке на временно оккупированных территориях. Утром этот сон кончится.
Дед ошалело кивнул и юркнул обратно в дом.
– Во люди, а? – усмехнулся Женька.
– Зря ты его так, – с тенью неодобрения в голосе произнёс Батька.
– Ничего, – усмехнулся маг. – Сейчас он очухается и вылезет снова. И остальных перебудит. У тебя как, речь готова?
– У меня?
– А у кого? Не у меня же. Моё дело маленькое. Пришёл, увидел, победил, ушёл, будто меня тут и не было. А тебе здесь представлять законную власть. Так что, пока они соображают, думай, что ты им скажешь.
Одна за другой хлопали двери. На улицы выскакивали люди. Слышался плач и гомон множества голосов. Деревня встречала своих освободителей.
– Ну, что встал? – спросил Женька. – Иди. Они тебя ждут. Выдай им что-нибудь про долг перед Родиной, борьбу с проклятым оккупантом и необходимость избежать кары за разгромленный гарнизон. Глядишь, кто в отряд пойти решит. Им тут после всего, что мы устроили, оставаться нельзя. Сразу не убьют в наказание, так на допросах замучают. Расскажи это всё так, чтобы поняли даже самые упёртые.
– А ты?
– А я пойду в немецких документах поковыряюсь. Есть у меня такое подозрение, что если почитать их повнимательнее, массу всего интересного узнать можно.
Маг развернулся в сторону штаба оккупантов. Денис и фон Бланкенхайм ушли туда ещё раньше.
Батька вздохнул, расправил плечи и направился к людям. Ему требовалось произнести самую убедительную свою речь с начала войны.
– Знаешь, – Денис рылся в бумагах на столе, – а это мы, получается, здешних карателей вырезали.
– Да ну? Покажи! – Женька отодвинул товарища в сторону и склонился над текстом. – Блин, во канцелярит! Как они это читают?
– Читали, – поправил его Денис. – Эти уже не прочитают ничего.
Восково-бледные покойники в форме валялись
В документах покойников действительно, помимо всего прочего, занудным канцелярским языком предписывалось занять населённый пункт с названием, изуродованным немецкой транскрипцией до полной нечитаемости. После этого сопротивление на прилегающих территориях требовали свести к минимуму, уделяя особое внимание справедливой каре и уничтожению жидов, коммунистов и уцелевших представителей местной большевистской администрации.
– Интересное дело, – присвистнул Женька. – Это мы им, получается, не просто по носу щёлкнули, а капитально взбесили?
– Боюсь, ответные действия последуют незамедлительно, – сказал фон Бланкенхайм. – Но я не думаю, что у нас есть выбор с учётом обстоятельств. Нам понадобится как можно больше людей и желательно – хорошо вооружённых. Если неизвестные маги тут окопались с поддержкой армии рейха, нам придётся сперва так или иначе избавиться от их гарнизона. Мы должны заставить этих людей понять, насколько это важно. Любыми доступными нам средствами убеждения.
– Именно, – буркнул Женька. – Я без карманной армии даже на поиски не пойду. Не то время и место. Вили, пока мы будем заниматься танком, вам предстоит вытащить наших товарищей из лагеря.
– Мне? – опешил фон Бланкенхайм.
– А кому ещё? – удивился Женька, – нам, что ли? Вы свою несостоятельность в магическом противостоянии, увы, вполне доказали. Надеюсь, хотя бы на то, чтобы грамотно вывести с охраняемой территории наших людей, вас должно хватить. Считайте это платой за вашу небольшую проблему.
– Знаете, – сказал фон Бланкенхайм, – мне всё больше интересно, кто же вы на самом деле такие.
– О, вы это узнаете, – сказал Женька. – Честное слово, узнаете. Просто не сейчас, а чуточку позже.
Денис издал какой-то странный звук. Фон Бланкенхайм покосился в его сторону, но так ничего и не сказал.
– Извините, – Денис вышел на улицу. Мага душил смех – давало знать о себе нервное истощение. То, что сейчас они с Женькой, двое посредственных студентов, командуют своим будущим начальством, несказанно его веселило. Впрочем, можно ли их называть посредственными с учётом всего пережитого? В этом Денис уже сомневался.
– Что смеёшься, Денис? – спросил его Батька. Он уже закончил с речью и теперь неторопливо курил возле избы. В деревне шумели местные жители. К утру они должны были покинуть село.
– Да так, – Денис несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. – Мы, оказывается, местных карателей вырезали. Поголовно. Их сюда чуть ли не лично по твою душу пригнали. А теперь получается, что у нас ещё и всё их добро осталось.
– Лишним не будет, – сказал Батька.
– Ко мне в отряд почти тридцать человек решили пойти. Тут за то время, что немцы стоят, несколько семей в Бобруйск угнали. Всех мужиков, баб, кто покрепче, и ребят. Только стариков и совсем детей оставили, как мусор какой. Сволочи.