Рунный камень
Шрифт:
– Ну вот, – сказал он, – держите свой танк. Теперь его только перебрать – и у тебя есть своя боевая машина. Которую, добавлю, тут никто не ждёт.
Оба танкиста, и Рома и Антон, не дожидаясь слов командира, уже бежали к раскопу. Вслед за ними лавиной устремились и остальные бойцы отряда.
Батька и двое магов неспешно отправились следом.
– А я говорил! – восторженно орал Рома, – говорил, что взрывать надо! Говорил!
Покрытый корявыми буграми мёрзлой земли танк стоял в почти идеально ровной воронке с небольшим
– Я даже не знаю, как вас благодарить, – сказал Антон. – Спасибо, товарищи. Просто спасибо.
– Зря радуешься, – сказал Денис. – Всё это хозяйство ещё и перебирать надо, только для того, чтобы оно хоть как-то поехало. Там внутри такой же пирог из говна со льдом, как снаружи.
– Да его Рома языком вылижет, если потребуется, говно это, – заверил Антон. – Главное, у нас теперь снова есть танк!
При словах товарища Рома обиженно вскинулся. На его лице застыло такое искреннее недоумение, словно ему действительно только что приказали облизать замёрзший танк до последнего винтика.
– Языком не советую, – Денис улыбнулся. – Примёрзнет.
– Да и не понадобится на такие крайности идти, – добавил Женька. – Уладим некоторые организационные вопросы – и добудем всё, что вам потребуется, от горючего до инструментов. Особенно если Батька свою часть уговора вспомнит.
– Уговорил, – сказал Батька. – Пошли в лагерь, фокусник. Будем о деле говорить. Антон, останься тут за старшего.
Танкист кивнул. К тому моменту, когда Батька, Денис и Женька покинули место раскопок, он уже успел забраться внутрь промороженной бронированной коробки.
– Ну что, Батька, выполнил я своё обещание? – спросил Женька по дороге.
– Выполнил, – согласился партизан. – Чего ты сразу не сказал, что у тебя взрывчатка есть? Цену себе набивал?
– У меня вообще много чего есть, – ответил Женька. – В том числе, ответственное задание. Понятия не имею, что мне для него понадобится и чего не хватит. Простая арифметика, да? То, что ты людей сберёг и оружие у вас есть – это очень хорошо. Потому что наша задача и от нас и от вас потребует всех сил. Сколько человек в отряде?
– Людей или бойцов? – уточнил Батька.
– Бойцов, конечно же. Хотя про людей тоже скажи.
– Бойцов у меня тридцать семь, – ответил Батька. – И ещё восемь человек. Врач, лет шестьдесят ему, он еврей. Из всей семьи единственный, кто живой остался, когда их в городе на кладбище у рва расстреливали. Мальчишка один есть, из цыган, он к нам вместе с лошадью прибился, летом на дороге им весь табор на гусеницы намотали. Диковатый, но смышленый. Ну и ещё шестеро, тоже из тех, кому идти некуда, а воевать не могут.
– А с оружием у вас как?
– Теперь хорошо. Эти, на Выселках много чего собрали. Я им, остолопам, говорил, что досидятся, а они всё за животы свои тряслись до последнего. Вот и досиделись! Осенью ещё Петру сказал, не будет им ничего хорошего,
– У них семьи, – осторожно сказал Женька. – Дети.
– А у меня что, до того как немец пришёл, семьи что ли не было? – зло спросил Батька. – Мне ещё когда счетовода нашего колхозного вывели да у стенки вальнули, всё ясно стало. Если б тогда в погребе меня картошкой в углу добрые люди не закидали, и меня бы рядом с ним поставили. Бить этих гадов надо. Всех, до последнего, нещадно. Бить, а не договариваться! Они сюда не говорить пришли, им земля наша нужна, а мы на ней им никак не нужны, разве что рабами. И то сомневаюсь. Говорят, какие-то деревни и вовсе жгут под корень. Со всеми жителями. Живьём!
– Предлагаю всё-таки на время убавить эмоции, – недипломатично вмешался Денис. – Нам требуется вернуть наших товарищей. Это может сделать Вили, если в его распоряжении будет машина и группа прикрытия. А чтобы у него появилась машина, требуется маленькая победоносная военная операция. И немедленно. Если мы выступим сегодня вечером, к завтрашней полуночи до местного гарнизона даже по снегу доберёмся. А уж там я помогу учинить такую бойню, какой здесь ещё не видывали.
– Но там больше сотни…
– Больше, да. Только они спят, не ожидают нападения, искренне полагают, что получат своевременное предупреждение от часовых, а мы не знаем, в каких домах враги, а в каких – мирные жители. Вот только это всё не так. Не в этот раз.
– По четыре-пять их бойцов на одного нашего.
– Так не в поле же. Потом, если в избе никого, кроме них, туда и гранату можно кинуть. Лучше – не одну. Хотя мне хотелось бы всё-таки обойтись без этого. Нам их форма нужна.
– Это ещё зачем? – спросил Батька.
– Люди в форме, на грузовике и с человеком, который по всем немецким документам вполне законный эсэсовец, могут очень много куда внаглую проехать. А если будут вести себя тихо, быстро и решительно – ещё и столь же спокойно уехать. Осознал?
– Вполне. Только про это лучше потом думать будем. Нечего делить шкуру неубитого медведя.
– Нечего. Просто каждый день нашего промедления этим людям ничего хорошего не сулит. Я обязан их вытащить целыми и невредимыми, любой ценой. Такие дела.
– Обязан – значит, вытащим. Не переживай. Вряд ли с ними что-то за пару дней случится. Мир не без добрых людей. А хотели бы убить – могли ещё в деревне всех запереть в свинарнике да сжечь.
– Умеешь ты приободрить, – вздохнул Женька. – Слов нет, как нам с Денисом полегчало.
– А нечего раскисать! – отрезал Батька. – Поставил задачу – работай и не жалуйся!
– Есть! – хмуро ответил маг. На душе у него скребли кошки. Впервые за всё долгое путешествие домой его подопечные оказались без него среди врагов и без малейшего шанса быстро и легко это исправить. Таким беспомощным он себя ещё не чувствовал.