Руна
Шрифт:
Гарри задумчиво отхлебнул из бокала.
— Похоже, произошло что-то экстраординарное, коль скоро он повел себя так странно. Я беседовал с его врачом, интересовался, не употреблял ли он каких-то лекарств. Если не считать артрита, его можно было считать вполне здоровым. Такое впечатление, что он галлюцинировал в момент смерти. Может, в его болезненном воображении ему явился сам Христос...
— Почему вы так решили?
— “Молитвы дьяволу”.
Грэйс окинула его насмешливым взглядом. Он рассказал ей о визите к миссис Нари и о том, что поведала
— А он не мог принять что-нибудь такое, от чего возникают галлюцинации? Ну, яд какой-нибудь?
— Это маловероятно. — Гарри снова наполнил бокалы. — Совсем как в повестях Агаты Кристи. Скорее, он был одержим какими-то мыслями, представлениями о чем-то таком, чем он не мог поделиться с другими.
— Наверное, как и в этом случае, — сказала Грэйс, указывая на экран телевизора, где показывали, как полиция огораживает оранжевой пластиковой лентой с флажками участок набережной Темзы — причудливый ритуал, призванный сохранить в памяти потомков последний вояж Мидоуза.
— Интересно, а перед этим парнем не маячила перспектива лишиться работы?
— Его компанию собирались перекупить, и он, если верить газетам, никак не мог смириться с подобной перспективой. А может, вам поговорить с людьми, которые работали с вашим отцом? Как знать, вдруг и у него были аналогичные проблемы.
Грэйс всем корпусом подалась вперед, ожидая его реакции. Внезапно Гарри поймал себя на мысли, что почти незнакомый человек призывает его обсуждать с ним сугубо семейные проблемы.
— А вам-то какая разница?
— Мне хочется узнать, не собирался ли он сам наложить на себя руки, — ответила девушка. — Тогда моя роль в случившемся будет выглядеть совсем по-другому. Я просто не в состоянии вернуться на работу, пока не проясню все до конца. И скоро мне просто нечего будет есть...
Гарри скользнул взглядом по ее пустой тарелке.
— Меня даже в кино не тянет, хотя я горячая его поклонница. Неужели вы не способны меня понять? Вам хочется выяснить, почему все это случилось. Вот и мне тоже хочется.
Глава 10
Чрево
Кабинет Артура Брайана вполне соответствовал психическому складу его характера. Это была симметричная, опрятная, залитая мягким светом комната, резко диссонировавшая со стеклянными перегородками, люминесцентными светильниками и настольными компьютерами, заполнявшими остальные помещения третьего этажа. Мебель здесь тоже была старомодная, преимущественно довоенной поры. На стенах — мрачные картины, принадлежащие кисти безвестных художников викторианской эпохи, а почти все остальное пространство было заполнено стеллажами с книгами, самыми невероятными по тематике.
“Обзор информации по токсикологии” и “Современные исследования криптоанализа” спокойно соседствовали с “Забавными приключениями Гилберта и Салливана” и “Собранием сценариев Хэнкока”.
Стоявший в углу примитивный граммофон Дансетта крутил настолько заезженную “Илию” Мендельсона, что музыка скорее походила на собранные звукорежиссером
— Что, обязательно надо так громко? — спросил Джон Мэй, усаживаясь в зеленое кожаное кресло рядом с письменным столом Брайана. — Ведь ты даже самого себя не слышишь.
— Отнюдь, Джон, пожалуй это единственное, что удается мне особенно хорошо. Да, кстати, ты не забыл, что именно держал наш утопленник в зажатой руке, когда его вытащили из воды? Какой-то клочок бумаги, правильно?
— К сожалению, я не успел взглянуть на эту бумажку, все ушло к экспертам.
— А вот я успел, и, доложу тебе, результат весьма любопытный. Я попросил одного из наших парней заняться ею.
Сейчас заключение эксперта лежало перед ним на столе, но он, словно фокусник, перевернул его лицевой стороной вниз. Сверкнув глазами, Брайан начал медленно отворачивать край листка с заключением эксперта.
— Ну и что там оказалось? Какой-то иностранный текст?
— Сам толком не пойму. — Брайан всматривался в тянувшуюся во всю ширину листа вереницу странных, похожих на иероглифы каракулей. Это была копия тех знаков, которые они обнаружили на обрывке тонкой карточки размером примерно в три дюйма, вынутой из руки Делла. От пребывания в воде часть знаков исчезла.
— Дай-ка мне, — сказал Джон. — Я заложу в компьютер и установлю, на каком языке это написано.
— Нет, — неожиданно оживился Брайан. — К черту твои проклятые компьютеры! Я и без электронных советчиков в состоянии установить, откуда это взято. — Он раздраженно зашуршал бумагой. — Если это и в самом деле язык, то явно мертвый, не из тех, какими пользуются в наше время. Что-то вроде санскрита или урду.
— Урду никогда не считался мертвым языком, — с улыбкой заметил Мэй. Вообще-то Артура было не просто на чем-то подловить, и потому Джон с радостью воспользовался представившейся ему возможностью. — Это официальный язык Пакистана. Кстати, ты имеешь хоть какое-то представление о том, как выглядит санскритская письменность?
— Нет. Думал, что вот так примерно и выглядит.
— Понятно. — Мэй с довольным видом откинулся на спинку кресла. — И если я скажу тебе, что стоящий на моем письменном столе компьютер способен в считанные секунды установить, на каком языке сделана та или иная надпись, и тут же дать ее точный перевод, ты и в этом случае будешь относиться к современной новейшей технологии как к проклятию, которое дьявол наслал на все человечество?
— Только так.
— А знаешь, Артур, я всегда ценил тебя за твердость убеждений, — со смехом проговорил Мэй. Несколько месяцев назад Брайан положил на крышку компьютерного консоля одного из помощников Мэя портфель, в котором лежали вещественные доказательства по делу о неком убийстве. В их числе был и магнитный стеклоочиститель, силовое поле которого начисто стерло всю содержащуюся в файлах информацию. Брайан и прежде никогда не доверял компьютерам, а с тех пор и вовсе стал обходить их стороной.