Руна
Шрифт:
— Как бы там ни было, покуда ты будешь возиться со своими гибкими дисками, я уже завершу разработку версии по поводу причины смерти Генри Делла.
— Завершишь? Ты хочешь сказать, что у Тебя появилась какая-то идея?
— Даже более того. Я уже знаю, где он находился за несколько часов до смерти и как очутился в канале.
Брайан потянулся к граммофону и остановил пластинку. Затем поднялся, двумя пальцами поправил тулью своей шляпы, надел ее и направился к двери.
— Эй, куда это ты? — попытался было остановить его Мэй.
— Хочу взглянуть на жилище этого Генри Делла. Идешь со мной?
— Только в том случае, если мы поедем на метро или на такси. Ты же знаешь; как я воспринимаю тебя за рулем.
— Чепуха, — бросил через плечо Брайан; — Просто
Пока основательно проржавевший синий “мини-моррис” Брайана, зажатый в потоке машин, тащился по Мэрилебоун-роуд со скоростью пятнадцать миль в час, за ним успела выстроиться вереница транспорта. На протяжении последних семи лет он неоднократно пытался сдать экзамен и получить водительские права, но всякий раз безуспешно. Дорожные знаки не укладывались в голове Брайана, казались бесконечно повторяющимися, тогда как вся система уличного движения, по его мнению, начисто лишала водителя возможности проявить сообразительность и способность мыслить творчески, а потому, отправляясь в очередную поездку, он пытался исправить эту порочную ситуацию. Дорожные знаки он интерпретировал весьма любопытно, и к тому же далеко не всегда предусмотренным правилами образом, а ездить предпочитал на пониженных скоростях, что позволяло ему насладиться созерцанием архитектурных красот окружающих районов. Питая отвращение к любого рода письменным инструкциям, он то и дело сбрасывал скорость, чтобы покритиковать какой-нибудь громадный рекламный щит, загораживавший прекрасные здания. Полностью игнорируя жесты и крики других водителей, он смещался по проезжей части улицы, разглагольствуя об искусстве, истории и дефиците целеустремленности у современного общества. Рассуждения на последнюю тему становились особенно доходчивыми и убедительными именно в тех случаях, когда он минут десять ехал по улице с односторонним движением, ведя машину, естественно, навстречу всему остальному транспорту.
Мэю тоже было не просто сосредоточиться, когда из кабин встречных грузовиков на них сыпались сочные фразеологические обороты, в которых по большей части выражались серьезные сомнения в законности происхождения Брайана, и прочие словесные конструкции по поводу его гипотетической родословной. В данный же момент он благодарил судьбу уже за то, что они не особенно спешили к пункту своего назначения.
— Ты смотрел карту этого района? — спросил Брайан, когда они оказались зажатыми между двумя автобусами, отчего их машина время от времени погружалась в темноту.
— Ты имеешь в виду расположение каналов? — уточнил Мэй, проверяя, достаточно ли плотно закрыты окна салона. — Нет, а почему ты спрашиваешь?
— Как только я взглянул, мне сразу стало все ясно. Делл вообще не выезжал из страны, и то, что в момент гибели при нем оказался паспорт, свидетельствует только о том, что он всего лишь собирался куда-то ехать. В паспорте нет никаких виз и прочих отметок, а его фамилия не значится в списках ни одной из авиакомпаний, так что можно предположить, что идея отъезда пришла ему в голову в самый последний момент.
На перекрестке Бейкер-стрит Брайан не заметил красный сигнал светофора, в результате чего оказался в гуще ехавшего наперерез транспорта, оглушавшего его ревом своих клаксонов. Мэй закрыл глаза.
— А ведь, если задуматься, все становится более чем очевидным, — продолжал Брайан, направляя машину вперед, словно пересекая реку на пароме. — По карте военно-геодезического управления я установил, что северная часть лондонского зоопарка рассекается почти посередине каналом Риджент, после чего не поленился и сам наведался туда, чтобы увидеть все собственными глазами. Инсектарий [3] располагается на самой вершине холма, тогда как участок, где содержатся антилопы-импалы, простирается вдоль склона, непосредственно у берега канала. Любезный смотритель павильона сообщил мне, что у них есть целый контейнер с “черными вдовами” — точнее, был, поскольку в понедельник
3
Инсектарий — помещение для содержания и разведения в научных целях насекомых.
— Но зоопарк находится примерно в миле от того места, где был обнаружен труп, а течение там не настолько сильное, чтобы отнести его на такое большое расстояние. Как же он оказался у Камденского шлюза?
— Попытайся сам ответить на этот вопрос, — сказал Брайан. — Что регулярно курсирует взад-вперед между зоопарком и шлюзом?
— Ну конечно же! — Глаза Мэя округлились, когда его коллега подал сигнал правого поворота и стал нарочито медленно сворачивать влево. — Туристическая баржа... Как бишь она называется? “Дженни Рен”?
— Точно. Трупы обычно перемещаются по воде лицом вниз. Труп Делла, скорее всего, находился на небольшой глубине, баржа зацепила его днищем и потащила за собой, отсюда, собственно, и порванные брюки. А когда баржа плыла обратно, труп отцепился. Вот и вся разгадка тайны.
— Или начало новой загадки, — пробормотал Мэй. — Что, черт возьми, он после закрытия зоопарка делал в павильоне с насекомыми?
Квартира Генри Делла находилась на третьем этаже дома, располагавшегося в жилом квартале Сент-Джонс-Вуд. В дальнем конце отделанного мрамором с позолотой вестибюля сидел привратник в униформе, который поприветствовал детективов и снабдил их запасными ключами.
— Кто-нибудь уже успел побывать здесь? — спросил Брайан, пока они поднимались на лифте. Мэй стоял, опершись спиной о стену кабины, отделанной пластиком под мрамор с золотистыми вкраплениями.
— Думаю, что нет. У его бывшей жены ключей от квартиры не было, а посторонних без письменного разрешения сержанта Лонгбрайт туда вообще не впустили бы.
— Джэнис Лонгбрайт с Боу-стрит? Очаровательная женщина. Так и представляю ее снятой на рекламном плакате “Приезжайте в Брайтси” — белозубая, с огромным надувным мячом в руках. Я слышал, она собирается прибыть к нам в Кентиштаун, чтобы возглавить работу по этому делу.
— Это я ее попросил.
Квартира Делла находилась как раз напротив лифта. Мэй вставил ключ в замочную скважину и распахнул дверь.
— Боже правый...
Дверь с грохотом захлопнулась у них за спиной, а оба детектива просто не могли поверить собственным глазам. Они стояли в узенькой прихожей, интерьер которой, судя по всему, был существенно изменен по сравнению с первоначальным видом. От краев ковра на стены наползали толстые пласты штукатурки; точно такие же закругляющиеся линии соединяли стены с потолком, в результате чего коридор напоминал темный овальный туннель. Осторожно продвигаясь по коридору к гостиной, они обнаружили, что и там в местах соединения пола и потолка со стенами, образуя гладкую параболу, наложен толстый слой штукатурки. Таким образом, комната обрела форму некого подобия громадного яйца.
Окна, расположенные в дальнем конце комнаты, тоже имели обтекаемую, овальную форму. Даже края оконных рам и те были аккуратно скруглены. Подобная странная трансформация квартиры в нечто совершенно не подходящее для человеческого обитания невольно рождала ощущение, что вы находитесь в сплетении гигантских корней какого-то экзотического растения. Более того, в комнате не было совершенно никакой мебели.
— Просто поразительно. Кажется, будто ты вдруг оказался в гигантском материнском чреве. И что, все комнаты выглядят подобным образом?