Руна смерти

Гордиенко Галина Анатольевна

Я раздраженно спросил:

– Хочешь сказать – не знаешь, где болото?! – И крикнул: – Ты же нас сам оттуда вытащил! Через Казанцева!

– И что? – ни капли не смутился Гор. – Я вас вел к святилищу. К месту силы. Туда я и сейчас вас могу вывести. А вот к болоту идите сами.

– К болоту не можешь?!

Дух замялся. Я зло покосился на волка и посоветовал:

– Не умеешь врать, не берись!

Гор насмешливо отозвался:

– Любишь правду?

– Не люблю, но говори.

– Уверен, что

хочешь ее услышать?

– Да.

– Получай… – Дух сделал многозначительную паузу и с явным ехидством протянул: – Я вам помогать не собираюсь.

– Это почему?!

– Я наблюдатель. Давно здесь не был. А вы изменились. Сильно. Мне нужно выяснить – насколько. Так что считай – меня здесь нет.

– Ты же назвался товарищем!

– Тебе – да. Но не другим. – И Гор вкрадчиво предложил: – Хочешь, тебя выведу?

– Ч-что?!

– Повторяю – тебя я из леса выведу. Потом к ним вернусь и прослежу, что дальше будет.

– Издеваешься?!

– Не умею, – невозмутимо отозвался Гор. – Но экстремальные условия – это интересно.

Я ошарашенно помолчал, почти с ненавистью глядя в золотистые глаза зверя. Потом настороженно прошептал:

– Говоришь, Лилька с Витьком – прозрачные? Если так, к чему весь цирк? Ты же их и так насквозь видишь, без всякого экстрима.

– Нет. Просто слышу. В настоящую секунду. А вот как они поведут себя…

– А меня не слышишь? – оборвал я рассуждения духа.

– Нет.

– Серегу?

– Нет.

– Лену?

– Нет.

– Не врешь?

– Не умею. Говорил уже.

Я едва не пнул волка в пушистый бок, но вовремя увидел, как предупреждающе сузились его глаза, и сдержался. Раздраженно фыркнул и отвернулся.

Вдруг мне захотелось сказать Гору, что я прекрасно знаю, как от него избавиться. Не зря же портил глаза в палатке, разбирая при свете неблизкого костра распечатанные Серегой бумаги.

Там оказалось много любопытного о руне вызова. И самое важное – вызов можно в любую минуту отменить, а «гостя» вышвырнуть в его действительность. Правда, способ… Нет, он был вполне реальным, доступным любому, но…

Я покосился на рюкзак у своих ног и поморщился: Орлов никогда не мелочился. Начертанная им руна казалась мне огромной. Залить ее собственной кровью… да, небольшой царапиной тут не обойдешься!

С другой стороны – какой смысл именно сейчас избавляться от Гора? Ну, наблюдает он за нами, подумаешь… Пусть себе тащится следом, если ему больше заняться нечем. Я в любую секунду смогу воспользоваться руной.

Меня передернуло: в памяти всплыл способ отправить Гора в его мир в случае, если сработавшей руны вызова при мне не окажется. Ведь вещица с руной (тетрадь, футболка, носовой платок… мало ли!) могла потеряться, сгореть, ее могли просто стащить…

Да уж, мой рюкзачище всегда при мне!

К

счастью.

Тяжеленное, блин, счастье, сомнительное.

И все равно, теперь я чувствовал себя спокойнее, увереннее как-то. И меньше волновался за друзей. Ничуть не сомневался: в случае необходимости без колебаний отправлю волка вон, пусть для этого и придется порезать палец или даже запястье.

Гор равнодушно молчал. Я заметил, что несчастный Витек слепо тычется в разные стороны, и сердито крикнул:

– У меня предложение!

– Какое? – устало поинтересовалась Лена.

– Ставить палатки, пока дождь не хлынул, – отрезал я. – Нарезать побольше еловых веток под днище, чтобы не подтекало внутрь, а сверху полиэтиленовой пленкой накрыть. – И я прорычал в бессильной злости: – Совещаться потом будем! Вся ночь впереди!

– А поход? – удивленно пробасил Вован. – Сам же сказал: утро потеряли…

– И день тоже! Ничего не попишешь. Плюнь, – я угрюмо усмехнулся. – В крайнем случае, завтра-послезавтра время привалов сократим вдвое.

Вован нахмурился. Витек со страхом глядел в темное небо. Лилька растерянно осмотрелась. Ткнула пальцем в старую приземистую сосну с мощной раскидистой кроной и заявила:

– Наша с Леной палатка будет тут стоять!

Ее слова послужили сигналом, и мы наперегонки бросились к рюкзакам. И в первый раз за сегодняшний день нам повезло: мы успели вовремя.

Едва мы поставили последнюю палатку, нашу с Серегой, кстати, как небеса будто прорвало, и хлынул настоящий ливень. Он не распадался на отдельные капли, стоял стеной, не давая дышать.

Вован, с трудом перекрикивая шум лившейся сверху воды, заорал из своей палатки:

– Собираемся у меня! Пожрать и поговорить!

Серега хмыкнул:

– Пожрать – это хорошо… – И вдруг запнулся на полуслове и явственно побледнел.

Я обернулся: у входа, приподняв носом полог, маячил совершенно мокрый Гор. Я невольно покраснел: если честно, о волке я как-то в этой суматохе забыл.

Серега растерянно прошептал:

– Ты хочешь сказать…

– А куда его?! – хмуро буркнул я. Шлепнул ладонью по брезенту у самого входа и нехотя проворчал: – Ложись уж, скотина.

Серега отшатнулся. Я вяло пообещал:

– Клянусь, только в ливень. В другое время он будет спать на улице. Хочешь, сегодня можешь с Витьком и Вованом лечь…

– Ага! Между ними хорошо, если мышь втиснется, будто сам не знаешь. И храпит Кузнецов, как работающий трактор, – проворчал мой ближайший друг. – Тут останусь. Авось подавится.

Спрятался за моей спиной и выскользнул из палатки, ни на секунду не выпуская из поля зрения Гора, развалившегося у входа.