Рулетка судьбы
Шрифт:
— Сам понимаешь, батя, базар не телефонный. Нужно срочно повидаться.
— А на часы глянул, безбожник? Тебе, молодому да резвому, все до
фени. Только-что, небось, с бабы слез, и — ничего, прыть прежняя. А у меня
стариковская слабость, суставы ломит, голова кружится. Пожалел бы, а?
— Очень нужно, понимаешь, очень! — Собков выпрашивал встречу, как нетерпеливый влюбленный свидание с девушкой. — Говори адрес — приеду.
— Эк, хватил: адрес ему подавай! Как говаривал бессмертный Остап Бендер, ежели перевести на наше
Голубев терпеть не может переполненых автобусов, чувствует себя беззащитным. Будто сковывают его невидимые кандалы, предательские руки шарят по телу в поисках оружия. Но автобус — единственное транспортное средство, связывающее Куликово с Москвой.
Сегодня повезло — шестичасовой экспресс подали к посадочной площадке идеально в предписанное расписанием время. Пассажиров многовато — оголодавшее взрослое население академического городка работает в Москве. Телохранителями, продавцами, чиновниками, рекламными агентами — кто кем устроился.
Собков ехал с «запасом». Отследить вредного старикашку, поглядеть — один ли приедет либо с «внучатами», зафиксировать в памяти номерок
легковушки. Короче, убедиться в полной безопасности.
Киллеру достался последний билет. Стоящая позади пухлая брюнетка огорченно задышала.
— Мужчина, уступите! — взмолилась она. — На работу опаздываю.
В другое время Александр обязательно бы продемонстрировал уважение к слабому полу. Но сейчас он едет на встречу с нужным человеком и рисковать не имеет права.
— Извините, не могу. Тороплюсь.
И все же симпатичная бабешка извернулась, уговорила наивного парня в очках. Тот уступил свой билет в обмен на тотчас же купленный брюнеткой на восьмичасовый. Наверно, парню нет необходимости торопиться, его в Москве не ждут ни деды, ни телки, вот и показал свою сверхкультурность.
По закону подлости место брюнетки оказалось рядом с Собковским. Вместо того, чтобы сосредоточиться на осмысливании предстоящей беседы с занудливым старикашкой, он был вынужден выслушивать женскую трескотню, отвечать на многочисленные вопросы, реагировать на «ужасные» истории.
— Городок у нас небольшой, жители, как правило, знают друг друга, а
вот вас я впервые вижу… Приезжий, да?
— Вроде того, — неопределенно ответил мученик, мысленно посылая разговорчивую телку в места, о которых женщины стыдливо умалчивают, а мужики вспоминают только в мужской компании. — Я здесь недавно.
— Наверно, из Красноярского института? — «догадалась» дамочка. — У вас там тоже — бескормица? Я имею в виду зарплату и ассигнования. Просто — самый настоящий ужас! Ну, я понимаю оборонку — враги превратились в друзей, но мы-то при чем?… Скажите, вы что-нибудь понимаете?
— Почти ничего…
Сейчас Собков понимает только одно: не утихомирится соседка, не прикусит
— Казалось бы, академический городок, жители должны быть культурными,
— соловьем щелкала дамочка, время от времени касаясь наманикюренными пальчиками рукава соседа. — А что творится в Куликово? Скандалы в гастрономе, перебранки в школах, по аллеям шатаются пьяные, иногда вспыхивают драки… И это называется «ученые»? Понимаете?
— Конечно, понимаю, — выдавил из себя Александр мученическую улыбочку.
— Безобразие!
— Лично я работаю в лаборатории Семена Нечипоренко… Слышали о таком ученом? Доктор наук, интеллигент, умнейший человек!… Но даже в ближайшем окружении завлаба — ужас, просто язык не поворачивается… Женщины будто взбесились, мужики пьют напропалую. Не просыхают.
Александр демонстративно отвернулся к окну. Ни возражений, ни согласия. Видимо, соседка правильно оценила его молчание и тожее умолкла. Остальные пассажиры досматривали прерванные сны, вздыхали, что-то бормотали. Будто жаловались на судьбу-злодейку, оторвавшую их от домашнего уюта.
Наконец, автобус причалил к перрону московского автовокзала.
— Вам — в центр? — ожила настырная бабенка. — Знаете, как в жизни бывает — встретишься с совершенно незнакомым человеком и вдруг чувствуешь к нему необычайное доверие. Я уж не говорю о симпатии, — скромно потупилась она. — Какое-то родство душ, что ли? Кстати, я не представилась. Кузанова Серафима Яковлевна.
Пришлось отрекомендоваться. Естественно, названа паспортная фамилия. Голубев Владимир Сергеевич.
— К сожалению, я — не в метро. Подожду жену. Обещала встретить.
Упоминание о жене — сильнодействующее средство. Брюнетка сразу помрачнела.
— Мне тоже жалко… Ну, что ж, тогда разбежимся. Даст Бог, встретимся
в Куликово, познакомимся семьями. У меня муж — доктор наук, такой же
завлаб, как Нечипоренко.
Упоминание о муже — защитный рефлекс или — ответный удар? Скорей всего, сразу и то, и другое.
Собков галантно приложился к надушенной ручке. Она вздрогула и обещающе сжалась. Кажется, упоминание о мифическом муже не помешало дамочке намекнуть на возможное сближение.
Уж не приставили ли ее к чистильщику в качестве топтуна в юбке? Кто нацелил? Службы безопасности можно не бояться, сейчас российский терминатор превратился в государственного киллера. Какая-нибудь криминальная структура? Вполне возможно. Скорей всего, ни то, ни другое. Просто решила дамочка порезвиться на стороне. Горбоносого красавца избрала партнером.
Проводив взглядом спустившуюся в метро брюнетку, Собков поглядел на часы. Пора выбрать удобное местечко, откуда просматривается максимально большее пространство. Мурат вот-вот появится…