Рука в перчатке
Шрифт:
Фольц держит кучу фазанов и зайцев, и все лето там происходило что-то странное. Все началось в середине мая…
Шервуд заставил его замолкнуть нетерпеливым жестом руки:
— Знаю я это все наизусть. Задушенные фазаны.
Что еще?
— Ну, итальяшки говорят, что это не случайно.
Все лето душили птиц, правда, с перерывами, а теперь вот пришла очередь человека. Похоже, здесь чем-то пахнет, есть какая-то связь… ниточка, за которую можно потянуть… — Сыщик умолк и растерялся еще больше, чем когда вошел в комнату. Он невнятно пробормотал: — Если хотите, мы с Маллинсом расследуем…
— Это и есть ваша мыслишка?
— Она самая.
Настал тот случай, когда «надо было
Вот с кем приходится работать, полковник.
А вы говорите о компетенции. Но мы своего добьемся, вот увидите. — Шервуд повернулся к Дол: — Не сердитесь на полковника Брисендена. Он, как и любой военный человек, не любит ходить вокруг да около. Слышит, как вы рассказываете вещи, в которые не может поверить… и, если откровенно, я с ним согласен. — Затем снова наклонился к Дол, заглядывая ей в глаза. Причем его не смутило изумительное сочетание золотистых, как карамель, зрачков с угольной чернотой ресниц и не произвело никакого впечатления. Это правда, что вы оскорбили мистера Сторса?
Дол не моргнула глазом.
— Вот в чем дело. Значит, Сильвия… впрочем, почему бы ей вам это и не рассказать? Естественно, ее это волнует… сейчас бедняжка вне себя от горя.
— Ясное дело. Так каков ответ, мисс Боннер?
— Да, мистер Сторс обиделся на… меня, на свою подопечную, мисс Рэфрей, на нас обеих, но это не важно.
— Нет, это важно. — Голос Шервуда стал колючим. — Между мистером Сторсом и мисс Рэфрей вчера утром произошла ссора. Она ее нам описала.
Сторс говорил с Циммерманом, посетившим его до этого, грозился, что уволит Чишолма из редакции, и с ненавистью отзывался о вас…
— Я не верю, — выпалила Дол, — что мисс Рэфрей выложила все это вам. Она здесь, наверху, вызовите ее.
— Вам не понравилось выражение «ненависть»?
Можете заменить его «неодобрением», «раздражением», любым, которое вас устроит. Факт остается фактом: мистер Сторс требовал весьма настойчиво, чтобы мисс Рэфрей прервала с вами все отношения, и она…
— Этому я тоже не верю. Такого она вам не могла сказать. Он настаивал, чтобы она порвала с детективным бизнесом.
— Что ж, хорошо. Пусть так! Он очень разозлился, что его имя и имя его подопечной попало в газету в связи с вашим агентством. Он потребовал, чтобы она немедленно оставила этот бизнес, перестала быть вашим партнером. Сторс поставил это требование во главу угла и, судя по всему, не очень стеснялся в выражениях. В свете всего этого, — Шервуд погрозил ей пальцем, — вы ожидаете, чтобы я поверил, что спустя два часа после этой сцены с мисс Рэфрей Сторс нагрянул в вашу контору, чтобы просить вас выполнить для него конфиденциальную работу, и даже не упомянул о том ущербе, который вы ему причинили? Вы сказали, что обсуждали с ним вопрос найма вас для того, чтобы избавить его от Рэнта, и других тем не касались вовсе. — Шервуд возвел руки. — И вы еще удивляетесь, почему это полковник Брисенден говорит, что мы должны сбить с вас спесь.
— О боже мой, — с отвращением сказала Дол. — Вот к чему вы ведете, мистер Шервуд. Вам должно быть стыдно!
— Не позволяйте ей тут умничать, — прорычал Брисенден.
— А я не огород горожу, — с пафосом заявил Шервуд. — Вам от этого не отвертеться. Сторс загубил на корню ваш бизнес, лишив его финансовой поддержки,
— Понимаю, — Дол окинула его оценивающим взглядом, — я все еще не отказалась от мысли, что вам следовало бы постыдиться самого себя, но теперь вижу, в каком направлении работают ваши мозги. Только из-за того, что я сказала, что мы больше ничего, кроме моей работы, не обсуждали, и из-за того — это кажется маловероятным, — что ни словом не обмолвились о скандале вокруг мисс Рэфрей, вы заподозрили меня в преднамеренной лжи.
Возможно, в этом и есть какая-то логика, но это чертовски глупо. Не исключаю, что мы в разговоре коснулись погоды. Вкратце затронули и разразившийся скандал. Он обвинил меня в том, что я затаила обиду, и я ответила, что зла на него не держу.
Он пропустил это мимо ушей и сказал, что тот факт, что он не одобряет занятие детективным бизнесом мисс Рэфрей, нисколько не умаляет его восхищения моими способностями и моей компетентностью, поэтому и желает, чтобы я занялась его делом. Затем мы перешли к обсуждению самой работы. Честно, мистер Шервуд, мне жаль, что вы напрасно тратите на меня время. — Дол подалась к нему и сказала искренне: — Ведь у вас столько дел! Начинает казаться, что убийца все предусмотрел, не допустил ни единой оплошности, и ему вдобавок повезло. Если вы собираетесь найти его, добыть улики, займитесь вплотную этим, а не мной.
Шервуд задумчиво посмотрел на нее. Потом повернулся к полковнику Брисендену и вопросительно поднял брови. Брисенден был краток:
— Никогда не верьте женщине, когда ее загнали в угол.
Дол вложила в свой голос весь доступный ей сарказм:
— Вы порете чушь, полковник. Я не люблю мужчин вообще, а мужчин в форме и имеющих воинское звание — особенно, ненавижу все, что имеет отношение к войне. Меня не загнали в угол. Однажды мужчина поймал меня в ловушку — больше этого не будет. — Она перевела взгляд на Шервуда и продолжала, уже обращаясь к нему: — Я вправе предполагать, что вы уже выяснили всю подноготную по каждому, кто замешан в этом деле. Что до меня, то вы откопаете, если уже не сделали этого, что история, приключившаяся со мной, была трогательной, но, увы, банальной. Стара как мир! Меня любил и желал мужчина, и я испытывала к нему такие же чувства. Носила кольцо — его подарок — и была счастлива и горда, дожидаясь заветного дня. Этот день так и не настал: отец разорился и покончил с собой, — и я из богатой невесты превратилась в нищую. Кольцо он получил обратно. Банальность случившегося не делает его менее болезненным, хотя, возможно, вы не видите в моей истории ничего трагического. Все это я говорю затем, что вам все равно это станет или уже стало известным, и еще для того, чтобы пояснить, что я все еще выбираюсь из своей западни — и больше ни один мужчина меня туда не загонит.
Равно как и в любую другую. Поэтому, бога ради, не тратьте время понапрасну, пытаясь припереть меня к стенке. Вы, полковник Брисенден, особенно мне неприятны. Вы, как северный ветер, берете наскоком. Кроме порывистости, в вас ничего нет; там, где требуются более утонченные методы, вы скорее помеха… А вот с вами, мистер Шервуд, я могла бы сотрудничать, если вы, конечно, пожелаете. Мне кажется, я неглупа. Правда, по молодости может оказаться, что во мне говорит тщеславие, и если это так, тогда для моей гордости это станет большим ударом, но все же я думаю, что умна. И постараюсь оказаться на высоте.