Рук

Харт Калли

Я глажу распущенные локоны её волос вокруг лица, рассматривая каждую её черту, сохраняя их в памяти: её высокие скулы, слегка вздёрнутый нос, густые тёмные ресницы, которые обрамляют её веки, пухлые губы. Я стараюсь не смотреть на исчезающие синяки или разбитую губу. Этот вид только сводит меня с ума. Она такая хрупкая. Такая ранимая. Я намерен убедиться, чтобы с ней больше никогда ничего не произойдет.

В пять сорок я встаю с кровати, стараясь её не разбудить. На улице всё ещё темно, мир покружён в тени. Когда я смотрю в окно, всё покрыто толстым слоем белого, снег повсюду, где можно увидеть. Здания, машины, почтовые ящики — всё зарыто и спрятано. Это осложнит

мне жизнь, но это не невозможно. Быстро взяв одежду из своего гардероба, я захватываю всё необходимое и скручиваю под рукой, затем приседаю рядом с Сашей и тянусь под кровать. Моя сумка прямо там, где и всегда. Сразу рядом с ней лежит кожаная сумка поменьше. Которую я не особо часто с собой беру. Я хватаю их обе за ремешки и выхожу из спальни, задержав дыхание, надеясь, что Саша не проснётся. Она даже не шевелится. Внизу на первом этаже, я надеваю джинсы, термофутболку, кофту, куртку и свои толстые водонепроницаемые «Сорелс», и проверяю всё внутри сумок. Мои инструменты лежат в тревожной сумке, каждый из них на своём месте. Я беру маленькую кожаную сумку со своими ножами для метания и прячу их в задний карман. Из другой сумки и достаю Браунинг Бак Марк, которым владею с тех пор, как вышел из тюрьмы. Пистолет маленький. Ничего особенного. Есть много намного более впечатляющего, яркого, более театрального оружия, которое я мог бы купить, но я не хотел привлекать к себе внимание. Бандиты предпочитают большое оружие. Они выбирают взрыв — оружие, которое, как минимум в их глазах, отражает их статус. Я же хотел что-то среднее и неприметное, чтобы просто сделать свою работу. Что-то, что не заставит людей круглыми сутками ходить за мной, чтобы посмотреть, что я задумал.

Обойма полная. Предохранитель стоит. Пока что. На улице нет машины Джейка. Он взял её с собой, когда вчера поехал на свой концерт, и не вернул. Его могло где-то занести снегом или же он мог переспать с какой-нибудь фанаткой. В любом случае, я не могу одолжить его тачку.

Я кручу ключи в кармане, спеша вперёд по улице. Холодно. Так чертовски холодно. Но я этого будто не чувствую. Я онемел до самых темных уголков моей души. К тому времени, как я ловлю такси и подъезжаю к дому Джерихо, солнце уже висит обжигающим серебряным диском в небе, зависнув как раз над зданиями на горизонте.

Гараж закрыт. Я ударяю своим кулаком в перчатке по раме окна, и, наконец, появляется Рол с мрачным выражением лица.

— Ты поздно. Мы уж подумали, что ты передумал.

Я ничего не говорю. Я молча прохожу мимо него, сжав зубы. Внутри дома, Джерихо стоит над ямой для ремонта машин, с парой болторезов в руке. Спереди его майка пропитана кровью. Его глаза заполнены убийством, когда он поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты разобрался с моими проблемами за меня, Джерихо?

Он хватается за зубочистку, которая торчит в его передних зубах, гримасничая.

— Нет, нет, Куэрво. Это одна из моих проблем. Но я с удовольствием разберусь и с твоей. Я на волне.

Я не смотрю в яму. Это будет неразумно. Я давно не видел трупов — с тех пор, как вышел из тюрьмы — и если я прямо сейчас посмотрю в глаза мёртвому человеку, это только заставит меня задуматься о том, что делать дальше. Мне всё равно, кто там внизу. Дело Джерихо — это дело Джерихо. Мне нужно сосредоточиться на своём.

— Ты знаешь, где он? — спрашиваю я.

Джерихо подбрасывает болторезы в воздух и плюёт зубочистку в месиво, которое устроил в яме.

— Знаю. Марго Фредрикс. Ты знаешь, кто это?

— Я слышал о ней. Она

медсестра или кто-то ещё, — когда ты работаешь в такой области, иногда тебя ранят. Тебя часто ранят, и ты не можешь просто пойти в больницу. Тебя подлатают как человека с улицы. Люди задают вопросы насчёт огнестрельных ранений. Они хотят знать, как тебя пять раз ударили ножом в грудь. Они вызывают копов, когда им кажется, что ты сломал восемь костей в своей руке, потому что избил кого-то до полусмерти. Поэтому существуют такие люди, как Марго. Люди с медицинской подготовкой, которые примут деньги взамен на лечение.

— У моего друга здесь была информация, которую я очень хотел, — говорит он, указывая на яму. — Он упрямился, и меня немного занесло. Ему нужно было зашить спину, пока я продолжал с ним разговаривать, так что Рол отвёл его прошлой ночью к Марго. Кажется, у неё был другой пациент. Мужчина с пробитой головой. Какой-то рыжий с дурным характером.

— Он пытался меня завести, — добавляет Рол. — Он чертовски сумасшедший. Когда я увидел татуировку на тыльной стороне его ладони, то понял, что это твой парень.

Какого чёрта я об этом не подумал? Я должен был. Я знал, что он ранен. Есть смысл, что этот ублюдок искал помощь.

— Какой адрес у Марго? — рычу я.

Рол смотрит на Джерихо, который кивает. Потянувшись в карман, Рол достаёт листок бумаги и протягивает его мне.

— Я не знаю, вытянешь ли ты из него что-то. Он бормотал какое-то сумасшествие, пока не набросился на меня. После того, как я ударил его пару раз по голове, он сразу перестал мямлить.

Я ворчу, засовывая листок в задний карман своих джинсов.

— Спасибо. Марго сказала тебе, кто он? Она знала его имя?

Рол кивает всего раз.

— Каспер. Она сказала, что его зовут Каспер.

*** 

Марго Фредрикс низкая худая женщина под пятьдесят лет. Она выглядит ошеломлённой, когда открывает мне дверь, будто ждала кого-то, но не меня. Она оглядывает коридор, закиданный использованными шприцами и мешками, нервничая. Дёргаясь.

— Я могу вам помочь? — спрашивает она. На её лице загнанное, уставшее выражение лица, как у кого-то, кому приходится задавать этот вопрос опасным незнакомцам минимум пять раз в день.

— Джерихо дал мне ваш адрес. Он сказал, что у вас здесь кое-кто есть. Кое-кто, кого я ищу.

— Я не знаю никакого Джерихо. И я живу здесь одна. Боюсь, вы попали не в ту квартиру.

Я делаю шаг вперёд и сужаю глаза.

— Посмотрите на меня. Разве я похож на парня, которому сейчас стоит лгать? Я не в настроении для этого. Пригласите меня войти.

Она выглядит ошеломлённой. Но в её глазах есть твёрдость. Она привыкла к угрозам. Она привыкла иметь дело с такими людьми, как я. Её тело видно только с левой стороны. Она держит дверь наполовину закрытой, прижимая край дерева к груди. С другой стороны двери я слышу знакомый звук взведённого курка.

— Думаю, вам пора идти. Мне не нравится, когда меня неожиданно беспокоят незнакомцы, у которых не назначен приём.

Я не ухожу. Ни за что не уйду. Я делаю ещё один шаг вперёд, чтобы быть всего в шаге от неё.

— А мне не нравится бить женщин, — тихо говорю я. — На самом деле, я считаю, что бить женщину — это большой грех. Это не значит, что я не стану хулиганом, чтобы получить то, зачем пришёл. Вы понимаете, что я говорю, мисс Фредрикс?

— Думаете, я не знаю, как себя защитить? — в коридоре звучит тихий стук — пистолет, который она держит в руке за дверью, стучит по дереву.