Рук
Шрифт:
Я забираю бутылку вина из его руки, выходя из дома, и переступаю через порог.
— Ты именно так и сделал. Я слышала это, — резко бросаю я.
Его лицо слегка кривится, словно он пытается сдержать улыбку.
— Тогда прими мои извинения. И предложи мне войти.
Я моргаю, смотря на него вовсе глаза, совершенно сбитая с толку.
— Ну и с чего бы мне это делать? Я сегодня принимаю у себя книжный клуб. Это не... постой-ка, а как ты узнал, где я живу?
Облачко пара вырывается из его рта, повисая в ночном воздухе, когда Рук звучно смеется. Я уже забыла, как громко и беззастенчиво звучит
— Твой адрес находится внутри, — поясняет он мне. — На... — он переворачивает книгу в руке и, открывая пальцем обложку, показывает, что на задней стороне находится мой адрес. — ...внутри приклеен стикер «Клуба разбитых сердец». — Так же там написано твое имя и телефон. Мне показалось, явиться без приглашения будет лучше, чем предупредить о моем приходе заранее, тем самым, испортив сюрприз.
— Где, черт побери, ты взял ее? — я пытаюсь выхватить книгу у него из рук, но я уже держу в руке бутылку красного вина, а так же бокал, поэтому сделать это совершенно не возможно.
— Ты бросила в меня этой штукой в коридоре, помнишь? Перед кабинетом моего деда?
— Так, я не бросала ее в тебя. Я обронила ее.
— Должно быть, я ошибся, — говорит он со смешком.
— Тогда тебе следовало бы вернуть ее мне еще тогда, если ты ее нашел.
— А я что делаю? Я возвращаю ее сейчас. Придя в твой книжный клуб.
— Саша, кто... — шаги гулко раздаются по коридору, и затем Али выглядывает из-за моего плеча, стараясь получше рассмотреть Рука. Его, кажется, невероятно веселит происходящее.
— Кто твой друг, Саша? Матерь Божья, молодой человек, на вас нет пальто. Вы, наверное, чертовски продрогли. Заходите быстрее в дом, пока не подхватили пневмонию.
— Он не умрет от пневмонии. Он пойдет домой, прежде чем...
Али задыхается, отпихивая меня в сторону. Ее взгляд прикован к книге в руках Рука, и она выглядит довольной, что ощущается, как удар под дых.
— Постой-ка! ТЫ. ЭТО. ПРОЧЕЛ? Так ты новый член клуба? Господи, скажи, что это не так.
Рук усмехается, ударяя книгой по ладони.
— Я прочел книгу. И надеялся, что Саша разрешит мне присоединиться к клубу, — он бросает на меня невинный насмешливый взгляд. — Но, кажется, она совершенно не рада моему приходу.
Али смотрит на меня убийственным взглядом, ее челюсть от удивления практически падает на пол.
— НЕТ, НЕТ, НЕТ, и еще раз нет. Ты не заставишь бедного парня идти домой по такой холодине без пальто, когда он прочел всю долбанную книгу и желает присоединиться к книжному клубу. Какого хрена с тобой не так, Саша? — в ее словах «Какого хрена с тобой не так, Саша?» вложено столько разных эмоций. Она считает, что Рук горяч. Так же она думает, что я что-то утаиваю от нее. Она ужасно огорчена тем, что я не желаю впускать его в дом, и абсолютно точно в ее словах скрывается угроза безжалостной расправы, если я не позволю ему войти и присоединиться к нам.
По большому счету, кажется, я круто облажалась.
Неуклюже двигаясь, я прислоняюсь спиной к стене. Внезапно, я чувствую себя ужасно измотанной и не желающей больше тратить время на бессмысленное выяснение обстоятельств того, как все это произошло.
— Ладно.
Он лишь только улыбается, кивая головой, когда проходит в мой дом, словно бывал там уже тысячи раз до этого.
— Не волнуйся так, — бросает он мне через плечо. — Я готов для тебя.
— Так, обсудим первую сцену с поцелуями. Что ты думаешь об этом? — спрашивает Кика, подаваясь вперед и наклоняясь над обеденным столом в направлении Рука. — Не правда ли это было романтично?
Я с нетерпением жду момента, когда Руку будет некомфортно. Я жду, когда он облажается и скажет что-то глупое. Я жду этого уже на протяжении тридцати минут, наблюдая за тем, как девушки поочередно пытаются заставить его почувствовать себя неуютно, но только из чистого любопытства, что он вообще заявился сюда. Однако их попытки заканчиваются неудачей, он только ест сыр и улыбается, с легкостью виртуоза отвечая на их самые изощренные вопросы.
— Романтично?! — переспрашивает он, прожевывая сыр. — В этом точно не было ничего романтичного. Это было ужасно отвратительно. Их обуяла страсть в темном вонючем переулке... Господи, там же были крысы!
— Крысы!
Кика и Рук одновременно произносят слово «крысы» и начинают смеяться, а я хочу пробить кулаком дыру в столе. Кто этот, черт побери, долбанный чужак который оккупировал мою зону отдыха, и когда, ради всего святого, он собирается уходить? Я бы хотела это спросить, но, черт побери, все остальные девушки, кажется, совершенно очарованы им.
— А сколько тебе лет? — спрашивает Кайла. Она звучит немного сбитой с толку, словно не может разобраться, какого хрена этот молодой, привлекательный, как ад, парень сидит с нами за столом, намазывая французский мягкий сыр «Roul'e» на крекеры с чесноком и травами и потягивает «Пино Нуар», словно он какой-то долбанный взрослый мужчина.
— Мне двадцать три, — отвечает он. — Практически двадцать четыре.
«Господи». Я помню время, когда я тоже пыталась выглядеть старше. Кажется, это было так давно. Кайла прижимает ладони к столу, это очень странный жест, словно она старается удержаться от того, чтобы не протянуть руки и не прикоснуться к двадцати трехлетнему парню.
— Это отличный возраст, — говорит она, хихикая. — В этом возрасте я встречалась с симпатичным клавишником. Он говорил мне, что его группа будет всемирно известной. И у него была самая отвратительная из всех существующих стрижек маллет [23] . Но я верила ему. Я позволила ему отлизать мне прямо в кинотеатре, в то время как мои родители сидели на ряду перед нами. Это было чертовски сексуально и, мать его, просто безбашено.
— Кайла! — восклицает Али ошеломленно. — Просто невероятно, что ты позволила ему сделать это!
23
Волосы пострижены коротко спереди и по бокам, а сзади они остаются длинными