Руины предателя

Бити Эрин

Она повторила имена, и он кивнул. Пока все хорошо.

— Sey basa tribanda? (Сей баса трибана) — спросила она. «Вы хорошо устроились?» По крайней мере, она надеялась, что это именно так.

Брови Дарита взлетели вверх, белый шрам исчез в морщинах на лбу, а уголок рта дернулся в намеке на улыбку. Он поднял руки.

— Palan pollay basa hastinan.(Палан поллай баса хастинан)

Она с трудом вычленяла и понимала его слова. Palan означало «мой»

или «моя», basa — «хорошо» или «отлично». Дарит показывал ей свои руки, так что pollay, скорее всего, относился к ним. Она запомнила это слово и стала искать что-нибудь похожее на hastinan и нашла hastin — загон для животных.

«Мои руки хорошо ограничены».

У Дарита было чувство юмора. Ему понадобится оно и терпение, если они хотят понять друг друга.

— Ты потерял своих друзей в песках? — спросила она.

Он покачал головой.

— Нет, в sera (сера).

— Sera?(сера) — спросила она. Это было незнакомое ей слово.

Дарит выпустил воздух изо рта, имитируя ветер, бушующий за пределами палатки. А, ветер. Он говорил, что буря отделила его от спутников, а не песок, что было интересно.

Сальвия была уверена, что запутается в спряжениях, поэтому остановилась на простых предложениях.

— Где ты путешествуешь?

Казмуни несколько секунд обдумывал вопрос, затем ответил:

— На север.

— Ты путешествуешь по Деморе?

Выражение лица Дарита стало жестким.

— Нет, я остаюсь в своей стране.

Его слова были очевидны, и Сальвия не могла винить его за то, что он рассердился. Она хотела спросить еще что-нибудь, но время поджимало. Сальвия жестом указала Николасу.

— Отдай им еду.

Принц подался вперед и протянул каждому по сухому печенью. Дарит медленно прожевал свое, скривив лицо, явно не впечатленный вкусом. Когда он и Маламин закончили, Сальвия и Николас дали им еще воды, на этот раз из своих фляг.

Когда они собрались уходить, Сальвия остановилась и повернулась лицом к Дариту.

— Ничего не говори, — сказала она ему, приложив палец к губам. Дарит свел брови вместе и нахмурился, но она выскочила из палатки прежде, чем он успел заговорить.

Глава 39

Слава Духу, ветер наконец утих. Алекс разбил лагерь утром, желая уйти как можно дальше от места, где они нашли казмуни. К закату песчаная буря утихла, и на земле воцарилась полная тишина, если не считать звуков марширующих норсари. После долгого пути под постоянным свистом ветра тишина была нестерпимой. Алекс шел впереди, рядом с пленниками, надеясь уловить их реакцию, если они что-то увидят или услышат. Человек со шрамом все время оглядывался на колонну людей позади него. Несомненно, считал и оценивал. Алекс поступил бы так же.

То, что он сделал, не давало ему покоя. Алекс вполне ожидал, что, когда казмуни

вернутся в Демору, он возьмет пленных, и норсари были бы вправе это сделать, но эти люди были взяты с их собственной земли. Это было неправильно.

Однако Алексу нужны были ответы, и не только к прибытию полковника Трейсдена. Поскольку большая часть армии была сосредоточена в Тасмете, войска могли пройти до Теннегола практически бесконтрольно. Если казмуни сотрудничают с кимисарцами, это может стать концом Деморы.

Как он собирался разговаривать с этими людьми?

Сальвия могла читать молчаливых казмуни как книгу. Языки тоже были одной из ее сильных сторон; если кто и мог общаться с ними, так это она. Это означало, что она должна была войти в круг информации, в котором до сих пор находились только он и Эш, и Алекс был рад ее пониманию больше, чем чьему-либо еще. Кроме того, он наконец-то мог включить в этот круг и своих офицеров. Это больше не было секретом, который он должен был нести один.

Однако теперь, когда у него были эти люди, все становилось еще опаснее. Когда Алекс отправит свой отчет королю, он попытается убедить Сальвию быть курьером. Королевская семья доверяла ей, и дело было достаточно важным, чтобы она не отказалась. Может быть, стоит послать и принца? Дядя Раймонд хотел, чтобы мальчик вырос, но в какой-то момент риск стал слишком велик.

Они шли весь день и всю ночь, пока не взошла луна. При свете луны он почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы разбить лагерь, а поскольку люди шли почти двадцать часов подряд, отдых был просто необходим. Алекс не мог точно определить свое местоположение, но подозревал, что до реки осталось еще тридцать-сорок миль.

Почти дошли.

Глава 40

До восхода солнца оставался еще час, и Сальвия покачивалась от усталости, но ей нужно было поговорить с казмуни, пока большинство норсари спали или были заняты чем-то другим. Сам Николас храпел в низкой палатке.

Она беспокоилась о том, как ей удастся увести человека, стоящего на страже, но казмуни были в палатке одни, оба спали со связанными руками и ногами.

— Дарит, — прошептала она, легонько толкая его в плечо.

Дарит открыл глаза и несколько раз моргнул.

— Сальвия Птицеловка?

— Да, — ответила она на казмуни, подтягивая шарф под подбородок. — Воды?

Он кивнул, и она дала ему глотнуть из своей фляги. Дарит приподнялся на локте.

— Почему ты здесь? — спросил он.

— Здесь с тобой или здесь, в Казмуне?

Дарит иронично улыбнулся.

— И то, и другое.

Только отчаяние — или приказ — могло заставить Алекса поступить так безрассудно, но ни то, ни другое объяснение не отразилось на Деморе.

— Я не знаю, почему в Казмуне, — сказала она. — Я желаю тебе помощи. Но сначала ты должен сказать ответы.

Он изучал ее мгновение.

— Где ты научилась речи казмуни?

— Я узнала слова из старых договоров, — ответила она. — Хорошо ли это?