Руины древних
Шрифт:
Взорвать к чертям всю эту зоопарковую братву? Отличная идея. Если бы не одно "но" — как именно? Даже отсюда видно, как над всей этой шевелящейся массой дрожит энергетический купол, едва различимый, будто марево над раскалённой сковородкой. И это марево, по ощущениям, куда мощнее, чем у того разведывательного
Я ещё раз прикинул: если выжечь всё дотла, можно было бы попробовать устроить пожар, используя горячие потоки и усиление кислорода. Но у них, похоже, даже внутри щита есть контроль над температурой. Не просто же так там всё стабильно, несмотря на плотность и масштаб. Да и жалко мне ядра. Потратить десятки четвёртой ступени на неработающий фейерверк — глупость.
Внизу тем временем суета не утихала. Твари начали сбиваться в группы. Строить что-то вроде лагеря. Вот палатка — из костей и шкур. Вот канавы. Вот костры. Всё по науке. Они не просто вылезли. Они собираются остаться.
— А вот это уже плохо, — пробормотал я.
Если они устраиваются лагерем — значит не просто напасть, а взять штурмом. Долго, планомерно, с разбивкой на волны. Сначала ослабить стены, потом прорвать. А если у них тут будет логово — новые твари будут валить без остановки. База посреди третьего круга. Плацдарм вторжения.
Меня передёрнуло.
Варианты… Мне нужны варианты. Только не те, что хороши на бумаге. А те, после которых я проснусь утром живой, желательно в кровати, а не в желудке одной из этих прыгучих крыс.
Пока же оставалось одно — следить. Смотреть, как растёт их численность. И молиться, чтобы другие города тоже были начеку.
Интерлюдия. Проклятый кинжал в песчаном мире.
Песок вокруг был усеян обугленными пепельными
Перед ним — мужчина с ярко-синими глазами и кинжалом, покрытым тонкой чёрной паутиной трещин. Он не задавал вопросов снова. Он уже получил то, что хотел.
— Повтори, — произнёс он спокойно. Но в голосе уже сквозила ярость, как лезвие под кожей.
Адепт закашлялся, сплёвывая кровь.
— Он… он единственный, кто вышел… из серого мира. До того, как он перестал быть серым. Остальные сгнили в песке… Только он. Ушёл в третье кольцо руин… и всё. Никто оттуда не возвращается.
Мужчина замер. Сердце билось глухо, пульс — в висках, в пальцах, в самой стали кинжала.
— Значит, маска... тоже там, — выдохнул он.
Пламя в глазах вспыхнуло сильнее. Лента кинжала на миг дёрнулась, будто сама хотела продолжения.
Он шагнул вперёд.
— Ты бесполезен, — произнёс он, — и слишком много знаешь.
Кинжал вошёл в грудь адепта, пробивая ткань, плоть и тишину разом.
Фигура в чёрных лентах дернулась, изогнулась и обмякла, повалившись на бок. Кровь впитывалась в песок медленно, будто с неохотой.
Мужчина вытер клинок о остатки робы. Ни сожаления. Ни тревоги.
— Придётся искать другой способ, — проговорил он. — Другую маску. Другой путь.
Он развернулся и исчез в сгущающемся мареве, не оборачиваясь.
А за его спиной мир продолжал дышать… будто ожидая, когда именно этот шаг нарушит баланс.