Руины древних

Аверьянов Евгений

Пауза. Потом — глухой гул.

Пол начал дрожать. Пространство передо мной раскололось, как треснувшее зеркало. Из тени выступила фигура — огромная, с массивными рогами, широкими плечами и копытами, стучащими по камню. Тело покрыто рунами, плоть — как сплетённая из каменной кожи и жил. Лицо — звериное, но с человеческим осознанием в глубине взгляда.

Минотавр.

Он зарычал — низко, тяжело.

И бросился вперёд.

Первый удар — щитом. Я едва успел поднять руку — вес врага был сокрушителен. Меня отнесло

назад, по полу.

Меч — вперёд, в бок. Тот отступил, держа равновесие, и ударил копытом, выбивая из-под меня опору. Я перевернулся, катясь в сторону, и вскочил.

Второй раунд.

Меч скользнул по рогам, вызвав сноп искр. Ответный удар — кулак, тяжёлый, как плита. Я отступил. Щит — трещит, но держит.

Сражение напоминало танец. Я искал слабости, он — давил. Каждый мой манёвр он читал. Каждый его выпад я чувствовал костями.

Я нанёс три удара — по шее, по бедру, по спине. Ни один не прошёл глубоко. Кожа — как броня. Раны были, но неглубокие. Он же разбил мне наруч, повредил бок, отбросил несколько раз.

Дыхание — рваное. Сердце — как барабан в ушах. Он тяжело дышал тоже, но глаза не мерцали. Усталость была, но не сомнение.

Минотавр рванул вперёд, опуская голову, готовясь к таранному удару. Я поднырнул, ударил вверх — рог отлетел, он зарычал, резко развернулся, задев меня рукой.

Я улетел, грохнулся на пол.

Боль — жаркая, хлещущая.

Но я поднялся. Меч в руке. Щит — треснувший, но целый.

— Ну давай… — прошипел я сквозь зубы. — Потанцуем ещё.

Он тоже шагнул вперёд.

С той же решимостью.

Никто не сдавался.

Бой продолжался.

И пока победителя не было.

Я не знал, сколько времени мы дрались. Минуты? Час? Целая вечность, спрессованная в удары, блоки, рывки, перекаты, дыхание с хрипом, кровь, впитывающуюся в пыль древнего зала.

Минотавр двигался, как поток камня — мощно, неумолимо. Каждый его выпад мог бы проломить плиту, каждый удар требовал от меня всей силы и точности, чтобы не пропустить его насмерть.

Я пробовал всё — короткие выпады, финты, удары в суставы, под дых, по глазам. Он уходил, парировал, реже — пропускал. Кровь стекала по его руке, но шаг не сбивался. Он учился на лету, адаптировался, менялся.

Я был уставшим, покрытым потом и пылью, правый бок саднил, правая нога ныла после неудачного прыжка. Но я стоял. А он рвал вперёд.

И вот, наконец, момент.

Он пошёл на повторный захват плечом, чуть быстрее, чем раньше. Я прочитал движение, отклонился влево, соскользнул вдоль стены и, вместо обороны, ударил наотмашь по подмышке, туда, где даже у зверя кожа мягче.

Клинок вошёл. Не глубоко — но вошёл.

Минотавр взревел. Не от боли — от ярости.

Глаза налились красным. Мышцы надулись, как будто его кожа готова была лопнуть. Жила под глазом задёргалась. Из горла вырвался гортанный, нечеловеческий рык. Он вздрогнул всем телом,

схватился за рану, и вместо того чтобы отступить — рванул вперёд.

Берсерк.

Он атаковал без плана. Без техники. Только сила.

Щит у меня разлетелся от удара, словно игрушка. Я отлетел к стене, едва не потеряв сознание. Только инстинкт заставил перекатиться в сторону, прежде чем кулак с хрустом вломился в камень, где только что была моя голова.

Я вскочил, меч перед собой.

Он — уже рядом. Удар — отражаю. Второй — не успеваю. По ребрам. Доспех гнётся, воздух выбивается из груди. Третий — по бедру. Я падаю, но сразу же режу по колену, заставляя его взвыть и отступить на шаг.

Он поднимается в полный рост. Дыхание хриплое, грудь вздымается.

Я тоже поднимаюсь. С трудом. Вся левая сторона пульсирует, правая нога подгибается.

Мы стоим. Смотрим друг на друга.

И понимаем — это ещё не конец.

Он делает шаг вперёд.

Я поднимаю меч.

И бой продолжается.

Он снова пошёл в атаку.

Массивное тело минотавра с трудом, но неумолимо двигалось вперёд, раз за разом обрушивая на меня удары, каждый из которых мог бы разворотить стену. Я парировал, отскакивал, отвечал короткими, выверенными выпадами — не ради урона, а ради выживания.

И тогда я заметил.

Шаг стал чуть медленнее.

Рывки — чуть короче.

Рычание — хриплое.

Или это я стал быстрее?

Нет — привык. Начал слышать ритм.

Не просто реагировать — чувствовать бой.

Тело двигалось само. Меч — не как инструмент, а как продолжение мышц и воли.

Я сделал обманный выпад — минотавр повёлся.

Щит я потерял, но теперь каждый поворот корпуса, каждый шаг — был уклонением.

Каждая встреча оружия — осмысленным действием, а не паникой.

И в этот момент —

"Наполнение ядра: 25%"

Словно из ниоткуда, прямо перед глазами — бледное, пульсирующее сообщение.

Я вздрогнул. Глаз дёрнулся. Концентрация на долю секунды ушла.

Этого едва не хватило.

Удар рогом — вскользь по плечу, но хватило, чтобы отшвырнуть меня на спину. Камень ударил в лопатку, грудь сжалась, дыхание перехватило.

Минотавр взревел, замахнулся, чтобы добить.

Я перекатился вбок, ударил по ноге — слабее, чем хотелось. Он пошатнулся. Но не упал.

Я вскочил, отступил, рана пульсировала.

— Чёртова система, — выдохнул я. — Могла подождать секунду.

Но теперь я знал:

Суть не только в убийстве.

Ядро — растёт от преодоления. От столкновений, где шаг от смерти.

Минотавр бросился снова. Я шагнул навстречу. Меч — вперёд, плечо — вниз, перекат — под удар.

И бой продолжился.

Не просто схватка.

Испытание.

Переход.

Рост.

Минотавр снова бросился вперёд, низко опустив голову, рога нацелены на грудь.