Руины древних
Шрифт:
— А если не повезёт… — начала Лейла.
— Тогда нам всё равно некуда больше идти, — перебил я. — Либо вниз. Либо под топор фанатиков.
Интерлюдия. Проклятый кинжал.
Огни в храме вспыхнули сами по себе — тускло, рваными импульсами, как умирающие звёзды. Воздух дрожал, пол трескался, а стены покрывались тонкой сетью трещин, словно сама суть места начинала расслаиваться.
Мужчина стоял в центре зала, кинжал в руке, кровь — на алтаре. Голоса затихли. Ветер исчез. Всё замерло.
Именно
Внутренний толчок. Давление. Как будто кто-то изнутри схватил его душу и начал выталкивать — не ломая, не уничтожая, а просто занимая место.
Он попытался сопротивляться. Понять. Сказать что-то — но голос уже не слушался. Руки — больше не его. Он чувствовал, как тело дышит… но уже без него.
Глаза вспыхнули ярким синим пламенем, пульсирующим из глубин черепа.
И голос, произнесённый устами уже не его:
— Наконец-то. Достойный экземпляр.
Мир вспыхнул надписью:
"Вы принесли в жертву храм погибшего бога.
Выполнены условия для получения: масштабируемое средоточие духа.
Получено: частичное сокрытие сути".
Тело — теперь чужое — расправило плечи. Легко. Уверенно. Оно сделало шаг вперёд.
Улыбка появилась на губах.
— План удался, — прошептало оно. — Но это… лишь начало пути.
Храм затих. Только в глубине подземелий начинали просыпаться забытые символы — призванные не человеком, но тем, кто шёл за силой сквозь века.
Лагерь мы разбили аккуратно, без лишнего шума: расчищенная площадка рядом со склоном, свет от свитков ночного свечения, один артефактный купол — малый, но скрывающий тепло. Ян выставил магические метки-ловушки, Лейла занялась бинтами, Марина — разбором припасов.
Я сел у края прохода и ещё раз глянул вниз. Тьма смотрела в ответ.
Но в этой тьме теперь у нас было преимущество — ночное зрение и решимость.
— Завтра спускаемся, — сказал я, больше себе, чем остальным. — А пока — отдыхаем. Кто знает, что нас там ждёт.
Ответом была тишина. Но… спокойная.
Мы спустились глубже, пройдя пару сотен метров от лагеря. Туннели тянулись, как чёртов кишечник старого титана: тёмные, холодные, с выступами, напоминающими позвонки. Стены хранили древние гравировки — стертые, но всё ещё ощутимые пальцами. Где-то капала вода. Где-то — просто было слишком тихо.
— Словно кто-то построил всё это, а потом намеренно забыл, — пробормотал Ян.
— Или запер и бросил ключ в лаву, — отозвался я. — В общем, отличное место, чтобы отдохнуть от мира.
— Если не считать твари, которая пыталась нас вчера размазать.
— Детали.
Мы свернули в боковой тоннель, широкий, с трещинами на потолке. Марина шла первой, я — чуть позади. Лейла замыкала, старательно не спотыкаться, но при этом бурча под нос
И вот тогда мы их услышали.
Щелчки. Сухие. Быстрые.
— У нас гости, — сказал я, останавливаясь.
Первые трое спрыгнули с потолка почти бесшумно. Полированные, как жуки, но с резкими углами, вместо глаз — шипящие щели, между суставами — вспышки внутреннего жара. Паукоподобные. Металлические. Оживлённые, кажется, чистой злобой.
— Отлично, — сказал я. — Только подумал, как тут уютно.
Я успел активировать доспех — и через секунду удар. Один из тварей влетел в меня, как арбалетный болт. Прокатился по полу, но устоял. Доспех заскрипел — ещё держит.
— Без паники! Магии у нас нет, артефактов нет, зато есть ножи и энтузиазм!
— Твой сарказм не помогает! — выкрикнула Лейла, отбиваясь обломком трубы.
— А ты попробуй его острить, может получится лучше меча!
Бой шёл тяжело. Их было много, и они умели координироваться. Пока я отбивал одного, другой подползал сбоку, и приходилось прыгать в сторону, ловя рёбрами камень.
Марина уже рассекла одну тварь пополам, но та ползла дальше, как будто не знала, что должна умереть. Ян сражался больше как боец, чем маг — посохом, ударами, прямыми подсечками. И вы знаете — справлялся.
— Кто вообще называет это "испытанием"? — огрызнулся я, отрубая ногу ближайшему пауку. — Это скорее групповое наказание.
— Добро пожаловать в систему образования, — отозвался Ян, выбивая клинок из сустава твари.
Третий паук прыгнул на меня сверху — я встретил его лезвием, с хрустом вбивая меч в грудной отсек. Оттуда посыпались осколки металла и что-то, что я не захотел разглядывать.
Через несколько минут всё закончилось. Дыхание — рваное, пальцы — в крови, доспех трещит, как старый кувшин. На полу — куча изуродованных тел, щепки металла, и этот знакомый запах перегрева и чего-то мерзкого.
— Все целы? — спросил я, не слишком надеясь.
— Да. Потрёпаны, но стоим, — ответила Марина.
— Один чуть руку не откусил, — буркнул Ян.
— А у меня волосы в паутине, — сказала Лейла.
— Значит, выжили, — подвёл я итоги. — По местным меркам — ещё один успешный день.
Мы замерли. Прислушались.
Из глубины коридора донёсся еле слышный щелчок. Потом ещё.
Потом глухое шипение.
— Это не всё, — сказал Ян.
— Конечно не всё, — вздохнул я. — Это были разведчики.
— Сама компания, судя по звуку, скоро подтянется. Отлично.
— Уходим? — спросила Марина.
Я покачал головой.
— Нет. Теперь мы знаем, что мы здесь не одни. А значит, кто-то охраняет что-то ценное.
— Вопрос не "уходим ли". Вопрос — насколько глубоко идём?