Руимо. Пришедшая
Шрифт:
Вскоре Шателон принёс шесть переведённых и расшифрованных копий заклинания. Маги Элиты были удивлены и довольны, узнав его самый яркий эффект: после прочтения и определения радиуса действия все, чей разум не сломлен, погрузятся в здоровый сон. Неразгаданной осталась только одна маленькая руна, на которую никто не обратил внимание: заклинание это было сейчас спасением.
Все решили, что заклинание - заслуга Шателона. А когда начали его хвалить, он как-то нервно улыбнулся и скрылся с глаз. Его неожиданный уход и нервозность в ответ на
Заклинание оказалось сложным, и требовало колоссального запаса магической энергии.
– Я могу с этим справиться,- заявила Беата, опередив всех. И весьма удивилась, когда товарищи покосились на её руки.
– Будет лучше, если это сделаю я,- строго возразила Лиана, и без капли гордости добавила: Никто не сравнится с nuem Maria в выносливости, когда дело касается сложных заклятий.
– Мне это по силам,- добавила Анита.
Генри и Дмитрий возразили, сказав, что подобные заклинания - их профиль. Рик выслушал мнения и сделал выбор.
– Генри, Анита. Под командованием Александра вы отправляетесь в Свехх, вместе с вами - три сотни солдат.
Все согласились с решением Рика, но триста солдат в довесок сочли лишней предосторожностью: при должной подготовке даже два члена Элиты смогли бы взять город, при том, что на его территории не было замечено ни одного вартонского чародея.
По приказу трое покинули зал собраний и поспешили к Бастиону, где их уже ждали солдаты, готовые пройти и огонь и воду.
– Один из вас отправится вместе со мной в Мируистэль.
Лиана снова горячо предлагала свою помощь, на этот раз соперничая с Константином, но Рик отказал обоим.
– Беата.
Тёмные глаза чародейки загорелись рвением. Лиана негромко выругалась, Константин выразил недовольство, приподняв бровь.
– Лиана, будь добра,- мягко добавил Рик,- вылечи Беате руки: сегодня они ей пригодятся как никогда.
Целительница, всё ещё негодуя, подсела к чародейке и принялась завершать работу Генри, попутно ругая его за ошибки в сращивании лучевой кости и запястья.
Собрание завершилось. Оставшиеся члены Элиты получили приказ не покидать Золотой город, и требовать от чародеев в их личном составе беспрерывного сканирования Вартона и восточной части Тувиама.
У черного Бастиона ровными рядами стояли солдаты. Их острые шлемы блестели, закованные в сталь доспехов руки сжимали безупречной работы копья; неподалёку от копейщиков выстроились мечники и лучники - с виду в простых, но добротных доспехах, с символами Тувиамского меча на нагрудниках.
Вскоре появился Александр - с мечом и каплевидным щитом из белой стали и такой же кольчуге; остальная часть экипировки почти ничем не отличалась от солдатской, за исключением тяжёлого шлема, покрывавшего светлую голову и лицо.
За ним подоспели Анита и Генри, и своими чародейскими одеяниями вызвали на лице воина умиление: он тут
Аните потребовалось время, чтобы расчертить магический круг, впоследствии вместивший в себя три сотни и три человека. Когда приготовления были закончены, Александр, сняв шлем, вышел вперёд и обратился к солдатам.
– Мы покончим с беспорядками молниеносно. Все проклятые должны быть уничтожены раз и навсегда; Генерала брать живым, независимо от обстоятельств.- сталь меча заскрипела в ножнах, и остриё прямого, почти белого меча вытянулось к небу.- Вперёд, воины! За Тувиам, за Среброглазого!
Боевой клич, разнёсшийся на много кварталов и улиц, через мгновение исчез вместе с тремя сотнями солдат и членами Элиты; вытянутая площадь перед Бастионом погрузилась в ночную тишину, сопровождаемую сиянием тысячи звёзд в безоблачном небе.
Глава 20
Небо над Свеххом было чёрное от дыма, из-за его плотного покрова не было видно ни луны, ни звёзд. Серые улочки были усыпаны мёртвыми телами, как стражников, так и горожан, убитых с особой жестокостью. Языки пламени жадно перекидывались с одного дома на другой, и происходило это очень быстро: строения располагались вплотную друг к другу, напоминая длинную узкую стену.
На рыночной площади, в преддверии Вартонского Свехха, солдаты под знамёнами золотого ястреба собрали оставшихся в живых и окружили.
Каждые пять минут, строго по времени, смуглокожий генерал в отличающихся от прочих, тёмно-серых доспехах, указывал на кого-то из дрожащей от страха толпы. Несчастного хватали и, больно заламывая руки, вели к каменной стене, усеянной листовками, рядом с которой соорудили эшафот. Рядом с ним длинной полосой вытянулась череда виселиц, на которых застыли неподвижные маленькие тела - быстрой смерти удостаивались только дети, и это считалось проявлением милосердия. Четвертованных мужчин сбрасывали в кучу в выкопанной яме, где они, истекая кровью, умирали в мучениях, а распятые на Свеххской стене женщины расставались с жизнью куда медленнее.
– Это вам за Мильфел,- сквозь зубы твердил генерал всякий раз, когда приходила очередь новой жертвы. Чёрные глаза пылали ненавистью и презрением.
Плач, стенания и крики звучали будоражащим хором, от которого стыла кровь в жилах а сердце, казалось, и вовсе переставало биться. Недолго слышались молитвы трём Светлым: Первый генерал самолично вонзил меч в грудь молящегося служителя храма, и тот упал замертво.
Вместе с ним угасла последняя надежда на спасение. Время, беспощадное как никогда, не замедляло ход ни на мгновение, и ожидающих казни становилось всё меньше.