Руфанна Элдер
Шрифт:
ДОКТОР УЛЬРИХ: Ни одно лекарство не заставило бы ее говорить таких вещей. То что она сказала шло от сердца.
ДЖЕСС: Это худшее, что вы могли сказать! (Приподнимается, и доктор Ульрих снова укладывает его на кушетку) Хуже худшего! Что она любит другого.
ДОКТОР УЛЬРИХ: Ну кого же она может любить, скажи на милость. Только тебя, Джесс.
ДЖЕСС: Джуда Фарнхема. Вот чье имя она произнесла.
ДОКТОР УЛЬРИХ: Помилуй, Джуд ребенок.
ДЖЕСС:
ДОКТОР УЛЬРИХ: Первый раз вижу тебя таким взбешенным. Кто внушил тебе весь этот вздор, Джесс? Руфанна любит только тебя.
ДЖЕСС: Ложь! Ложь. Я уже давно догадывался, что она любит другого. И вот она приняла ваших таблеток и правда не замедлила открыться. (Голос его становится все более сонным, глаза закрываются, движения делаются судорожными, и, наконец, он затихает.)
ДОКТОР УЛЬРИХ: Как мало, к сожалению, я знаю. Вот он Джесс, лежит и отдыхает, однако сегодня это другой, не знакомый мне прежде юноша. В нем какая-то яростная борьба с самим собой. Подумать только, Джесс, который говорит, что Руфанна его больше не любит. Джесс, который ночь напролет как безумец носится по лесу. Все эти ушибы и ссадины, понятно, заживут, но страх потерять Руфанну — такое быстро не проходит. (внезапно Джесс вскрикивает во сне, прерывая речь доктора) О Джесс, если бы ты только мог меня послушать. Почему вы, все те, кто красив и молод, не находите счастья уже в том, что с вами ваша юность? Почему не возрадуетесь только тому, что вы в расцвете жизни, что вам дана и красота и прекрасное здоровье. Зачем вам обязательно мучить друг друга. Мало ли вам для счастья одной вашей юности? Боюсь Джесс, ты последний человек на свете, который знает ответ на эти вопросы. Что поделать. Но подумать только, не быть счастливым просто от того, что ты молод! (Неожиданно, Джесс вздрагивая приподнимается на кушетку с криком НЕТ!) Лежи Джесс, тебе нужно отдыхать!
ДЖЕСС: Нет, нет… не говорите мне, что он ребенок. (Садится на кушетке, спускает ноги на пол и смотрит на доктора) Я знаю, он уже совсем не мальчик. (Поднимается на ноги, но едва не падает.)
ДОКТОР УЛЬРИХ: Джесс, тебе надо как следует отлежаться. Сегодня ты останешься здесь.
ДЖЕСС: Нет уж, нет. Нечего меня удерживать, оставьте. (Направляется к двери)
ДОКТОР УЛЬРИХ: Но Джесс, куда ты пойдешь в таком состоянии?
ДЖЕСС: В каком состоянии! В состоянии человека, у которого отняли все, ради чего он жил? А вы говорите, это сделал мальчик. Но нет, он не мальчик, он мужчина. Я пойду к нему. Точнее, в дом его дедули, ведь он живет с дедушкой, этот мальчик, который у меня все отнял. Я обо всем с ним потолкую. (Идет нетвердыми шагами и кажется, что он вот-вот свалится; доктор Ульрих подходит к нему и пытается поддержать) Не надо, не трогайте меня. Вы с ними заодно. Чего-то такого мне вкололи. Чтобы я обо всем забыл. Но я схожу к нему, в дом его дедули,
Свет гаснет
Свет загорается, мы видим маленькую спальную в доме дедушки Джуда. На Джуде только тоненькая пижама.
ДЖЕСС: (обращается к Джуду, спящему в своей постели) Джуд, проснись, Джуд, это я. Слышишь? Это Джесс. Ты как-то сказал, что я тебе ближе отца, помнишь? Так вот он я, смотри, ближе не бывает.
ДЖУД: (зевая) Джесс, что ты тут делаешь? Джесс! Что случилось?
ДЖЕСС: Я пришел тебя кое о чем спросить.
ДЖУД: Тогда потише. Не хочу, чтобы дедушка услышал. Потише, ладно? (испуганно) Джесс, да ты поранился! Ты весь в крови. У тебя кровь даже через рубашку.
ДЖЕСС: (как будто не слыша Джуда) Выходит, ты-то и увел мою девочку.
ДЖУД: Увел кого?
ДЖЕСС: Не корчи дебила. (сильно его ударяет.)
ДЖУД: (с болью) Ай, за что. Больно, Джесс.
ДЖЕСС: (Садится на кровать, повесив голову, и смотрит как сквозь рубашку у него все сильнее проступает кровь) А я, похоже, и впрямь здорово напоролся. Во всех смыслах. Аж до сердца! Хотя, тут и кровь не надо видеть, чтобы это понять.
ДЖУД: Ты пьяный?
ДЖЕСС: Старый док Ульрих кольнул мне какого-то лекарства.
ДЖУД: Лекарства от чего?
ДЖЕСС: Узнал я тут одну паршивую новость… Руфанна меня не любит, такие дела.
ДЖУД: Да она тебя боготворит. Слушай, Джесс, надо снять с тебя рубашку, и я наберу в таз воды и принесу полотенец. Вот так, сейчас помогу, давай-ка снимем все эти кровавые тряпки. Сейчас!
ДЖЕСС: Не трогай меня. Это все из-за тебя. Я и сам сниму рубашку. Сравнишь свою грудь с моей!
Джуд убегает в глубину комнаты за тазиком и полотенцами.
ДЖЕСС: (Снял с себя рубашку и наблюдает за Джудом, который омывает, а затем насухо вытирает его торс — он проделывает это с таким благоговением и трепетной заботой, что Джесс начинает успокаиваться.) Нет, теперь я начинаю соображать. Не может, чтобы это был ты. Не может, чтобы ты меня обманул и предал.
ДЖУД: (Продолжает промокать и стирать полотенцем последние оставшиеся кровавые следы) Ты знаешь, я твой друг. Помнишь, как мы ходили купаться на Каменный Карьер. Ты там учил меня плавать, Джесс. Ты тогда говорил, я тебе как родной, я твой мальчик. Я бы никогда тебя не предал, не сделал больно. И знаешь, Джесс, только это по секрету, я, как и Руфанна, тоже тебя боготворю.