Рудиарий
Шрифт:
– Да ты, я вижу, философ.
– Не чужд, не чужд… Стоп. Пришли. Вон он, твой постоялый двор, – шулер показал на обшарпанное трехэтажное здание с местами облупившейся штукатуркой.
– Кажется, его владелец едва сводит концы с концами…
– Э, не суди о вещах по виду, – неожиданно засмеялся Гарип. – Анаксимандр – чрезвычайно хитрый грек и весьма не бедный. Что стоим? Пошли, я там заодно и перекушу, а то с самого утра кишки сводит.
– Не боишься, что сюда нагрянут твои приятели? – подходя к распахнутым воротам, язвительно осведомился
Шулер лишь засмеялся в ответ, пояснив, что портовая шелупонь, собирающаяся в таверне старика Ирипага, никогда не пойдет к Анаксимандру, Греку, как тут его называли. И, соответственно, наоборот.
– Только такие истинно свободные люди, как я, гуляют повсюду, – с пафосом произнес он и вдруг замер, едва не споткнувшись о валяющуюся во дворе амфору. – Однако нечистые тут дела, клянусь Бахусом.
Юний и без его клятв видел, что дела нечисты. Весь первый этаж постоялого двора, представляющий собой харчевню, был не то чтобы разворочен, но изрядно попорчен, будто в нем погуляло стадо разъяренных слонов. Посуда была перебита, столы опрокинуты, по полу растеклись винные лужи. И вокруг – никого! Ни единой живой души.
– Однако! – Гарип нагнулся и, опустив в лужу указательный палец, без всякой брезгливости облизал его. – Фалернское вино! – причмокнул губами шулер. – Да-а, не из дешевых. И уже почти высохло… Значит, это все произошло ночью или ранним утром.
Не слушая его, Рысь вихрем взлетел на второй этаж, осмотрел пустые комнаты. Та же картина ждала его и на третьем. Где же, интересно, все? Сам хозяин, его постояльцы, слуги?
– Такое впечатление, что старик либо совсем не платил налоги, либо платил, но мало, – со знанием дела тихо произнес Гарип. – Или – не тому.
– Как это – не тому? – не понял юноша. – Разве не сборщикам налогов нужно их платить?
– Не только им, но и многим другим. Квестору – чтоб не слишком завышал налоги, эдилу – чтоб закрывал глаза на возможные драки, цензору – чтоб разрешил игры, помощнику чрезвычайного префекта по пожарам – чтоб не привязывался к светильникам на деревянных балках, стражникам – на всякий случай, да мало ли в Риме чиновников? И все хотят кушать. А работает, между прочим, кто угодно, только не римские граждане, те только жрать умеют.
– Совершенно с тобой согласен, – от души кивнул Рысь. – Однако мне тут нужно бы кое-кого разыскать.
– Да и у меня были делишки со старым Греком… Кто это его так, интересно?
– Тсс! – Рысь вдруг приложил палец к губам и прислушался. – Кажется, плачет кто-то.
Гарип тоже напряг слух.
– И в самом деле… Кажется, это где-то в амбаре. Идем, глянем?
– Идем.
Они прошли по захламленному двору к амбару, дверь которого была основательно приперта обрезком балки. Шулер оказался прав: именно оттуда и доносился плач. Рысь ногой отпихнул балку.
– О, наконец-то боги услышали наши молитвы!
С воплями и стенанием из амбара потянулись слуги – человек с полдюжины – молоденькие девчонки и юноши. Все они почтительно здоровались
– Эй, Устрица. – Шулер ловко схватил за руку длинного взъерошенного парня и отвел в сторону. – Ну, что тут было?
– Да налетели утром какие-то, – шмыгнул носом слуга. – Раненько заявились – едва солнце взошло, сунули под нос хозяину какие-то грамоты да принялись все крушить, а нас вот всех заперли в амбаре.
– А постояльцы? – не выдержал Рысь. – Они-то где?
– Не знаю. – Парень пожал плечами. – Наверное, съехали.
– А Грек? – не отставал шулер. – Он-то куда делся?
– Хозяин? Вроде в Рим грозился уехать, жаловаться в комиции на произвол.
– Пожалуй, и стоит пожаловаться…
– Слышь, тут, среди постояльцев, не было такой молодой женщины, белокожей, симпатичной, с карими глазами? – быстро поинтересовался Рысь. – И с ней слуга – молодой, вот вроде тебя. Глаза серые, смуглый.
– Не о Юлии ли с Луканом ты говоришь? – Слуга округлил глаза. – Их-то я видел, куда потащили, да и многие видели.
– И куда же?!
– Прямехонькой дорожкой на пристань.
– Вот как? – Рысь озадаченно почесал затылок. – Интересно, как же их теперь искать-то?
– А легче легкого, – неожиданно расхохотался Гарип. – Уж я то на пристанях многих знаю.
Юний быстро обернулся к нему:
– И ты согласен помочь? Почему?
– Сам не знаю, – честно признался шулер. – Хотя, конечно, ты меня сегодня здорово выручил… и утер нос этим много о себе мнящим дурачкам, племянникам Ирипага. Идем, так и быть, прогуляюсь с тобой до пристани. – Улыбнувшись, он повернулся к мальчишке: – А ты, Устрица, как появится Грек, дай мне знать, понял?
Служка кивнул и проводил обоих несчастным затравленным взглядом… который, упав вдруг на амфоры, беспорядочно раскатившиеся по полу, враз приобрел куда более жизнерадостное выражение.
Выйдя на пристань, Гарип – а с ним и Рысь – сразу направился к дальнему подъемному крану. Похоже, шулер знал там всех работников.
– Разгромили постоялый двор? – переспросил начальник смены – дородный бровастый дядька в греческом хитоне. – Ну надо же! То-то я и смотрю: «Кастор и Поллукс» как-то уж слишком поспешно отправился. Может, в этом все дело?
– Что за «Кастор и Поллукс»? – тут же перебил Рысь.
– Гаула, – охотно пояснил дядька. – Небольшое такое суденышко Климентия Барга из Элеи, это недалеко, к югу.
– Так они что же, туда и поплыли?
– А куда ж еще им плыть? Ну, может, зайдут в Кумы или в Неаполь. Но обычно они туда не заходят.
– Значит, Элея… – бормотал себе под нос Юний. – Элея. Где-то я уже слыхал это название…
Простившись с Гарипом, он, не оглядываясь, пошел искать попутную барку до Рима. И в общем-то правильно, что не оглядывался. Если б оглянулся, заметил бы, как на него смотрел шулер. Ехидно так смотрел, и даже, можно сказать, жалостливо. Как на полного дурачка.