Рудиарий
Шрифт:
Гости громко славили императора, ели-пили, обсуждали промеж собой какие-то дела, а в середине освещенного тысячью светильников зала в сопровождении музыкантов плясали юные девушки – полуголые красавицы в набедренных повязках из разноцветных тканей. Под их босыми ногами таяли разбросанные по всему полу лепестки роз.
Засмотревшись на девушек, Рысь и не заметил припозднившихся гостей, лишь краем глаза отметил, как мимо важно прошествовал тучный, коротко подстриженный мужчина и две женщины. Одна, лет тридцати пяти, по виду типичная римская матрона, даже слишком типичная, а значит, провинциалка,
Юний едва не выпустил копье. Ну да, конечно, она и есть. А тот тучный мужик впереди – Памфилий, а разодетая провинциалка – его супруга, коварная обольстительница Сильвия Ариста!
Флавия… Кажется, она еще больше похорошела за то время, что Юний ее не видел, стала очень красивой и, даже можно сказать, вполне уверенной в себе. Сколько же они не виделись? Почти два года… Да, почти два…
Рысь, не отрывая глаз, следил за девушкой. Чувства его, казалось, поблекшие, вновь возродились с прежнею бурною силой. Юноша точно знал: не было и не могло быть на земле ничего такого, чего он не сделал бы ради одного лишь взгляда Флавии Памфилии Сильвестры!
Юний еле дождался окончания пира и, когда гости стали расходиться – император ушел давно, – подбежав, окликнул выходящую из залы девушку.
– Что такое? – повернулась она, и юноша поспешно приподнял шлем.
Флавия побледнела:
– Юний! Ты как здесь очутился?
– Так, – усмехнулся юноша. – Расскажу, если позовешь меня в гости.
– Все такой же, – оглянувшись назад, рассмеялась девушка. – Приходи, конечно. Мы теперь живем на виа Лата, это недалеко, у форума. На стене дома так и написано: «Дом сенатора Памфилия Руфа».
– А нет надписи «Памфилий Руф – вор»? – пошутил юноша, вспомнив вдруг, что именно такая характеристика периодически украшала дом Памфилия в Ротомагусе.
Шутка его, однако, явно пришлась не к месту: Флавия покривила губы, однако вслух ничего не сказала, а лишь попросила, чтобы Юний заранее предупредил о своем приходе через привратника.
– Видишь ли, тебе совсем ни к чему встречаться с Памфилием или с Сильвией, – с любезной улыбкой пояснила Флавия. – Обязательно предупреди, хорошо?
– Хорошо, – радостным шепотом отозвался Рысь.
– Хорошо! – повторял он уже потом, на ложе, в своей каморке. – До чего же хорошо жить!
Глава 9
Осень – зима 226 г. Рим
Мода, девушка, кинжал
Будь опрятен и прост. Загаром на Марсовом поле
Тело покрой, подбери чистую тогу под рост,
Мягкий ремень башмака застегни нержавою пряжкой,
Чтоб не болталась нога, словно в широком мешке;
Не безобразь своей головы неумелою стрижкой…
Дом Памфилия Руфа на виа Лата нельзя было бы назвать новым даже при всем желании польстить хозяину. Большое просторное здание,
– Аве, Юний! – вышла навстречу ему Флавия. – Проходи, чего встал?
– Аве, – Юний с улыбкой поздоровался и вслед за девушкой поднялся на второй этаж.
– Это мой кабинет, – кивнула Флавия на дверной проем, естественно, позолоченный. – Подожди, я отдам распоряжения слугам.
Девушка прошла по коридору вперед, судя по запахам, к кухне – стройная, легкая, в изумрудной, под цвет глаз, тунике и невесомом полупрозрачном покрывале какого-то необычного тепложелтого цвета с вытканным рисунком в виде розовато-алых цветов.
Полюбовавшись на Флавию, Рысь, не дожидаясь ее, заглянул в комнату – кабинет, как важно назвала ее молодая хозяйка. Три, словно в таблиниуме, ложа, расставленные вокруг небольшого дубового столика с позолоченными краями и ножками, полки с разноцветными небольшими кувшинчиками, тяжелые занавеси из синей бархатной ткани, светильники на треногах, скупо освещавшие юное создание женского пола, безмятежно развалившееся на ложе.
– Это Кассия, – неслышно подойдя сзади, шепнула Флавия. – Моя лучшая подруга. Ну, что ты встал? Входи же!
Кассия – белокурая, вернее, тщательно высветлившая волосы девушка – на вид казалась даже моложе хозяйки. Маленькие холеные руки ее были украшены многочисленными кольцами, золотые браслеты перемежались серебряными, что даже на неискушенному в моде Юнию показалось безвкусным. Об одежде Кассии следовало сказать особо. Это была даже не туника, а длинное, чрезвычайно узкое платье из блестящей парчи, поверх которого была небрежно наброшена узорчатая, такая же блестящая пелерина, так что девушка имела вид сверкающей статуи, покрытой золотом и серебром. Богато, ничего не скажешь, но вряд ли пристойно.
– А, это и есть твой знаменитый друг-гладиатор? – тоненьким манерным голоском поинтересовалась Кассия. Покрытое толстым слоем пудры лицо ее с тщательно подведенными бровями и напомаженным ртом было каким-то неживым, кукольным.
И такою же кукольной оказалась беседа. Флавию, похоже, даже и не особо интересовала судьба давнего друга, как, естественно, и Кассию, – обе увлеклись, обсуждая наряды и каких-то совсем не знакомых Юнию лиц, судя по всему, представителей «золотой молодежи». Услыхав, что Юний больше не выступает на арене, гостья быстро потеряла к нему всякий интерес и защебетала о чем-то, по ее мнению, более заслуживающем внимания: