Ручной монстр
Шрифт:
«А сама-то?» — глумливо спросил внутренний голос. – «Сама знаешь, чего хочешь? Разобралась в том, как относишься к арфисту?
Это и неважно, ведь я для него как черная метка. Знак, что скоро придет смерть. Потому лучше бы нам держаться друг от друга подальше, только почему эта мысль ранит не хуже ножа?
— Одну крохотную подсказку, — взмолилась женщина.
— Мне нельзя, — еще раз повторила я.
— Мы никому не скажем, — тут же влезли ее подруги. – Скажите, если денег мало.
— Да не в этом дел…
От злости я взмахнула
Мелкие темные крупицы листов, стеблей и цветочных бутонов быстро исчезли, вменившись картинами чужого будущего. Оно расслаивалось и двоилось, а потом сходилось в одной точке. Я видела двух стариков, бредущих вместе среди пышного сада. И качели, вокруг которых бегают дети. Рыжего кота. Семейный портрет, на котором едва поместились участники.
— Вам все равно быть вместе, — выдавила я, — сейчас или позже, выбирайте сами. Этот непутевый мужчина ваш до самой старости и толпы внуков.
— Да? – по ее тону было не понять, радуется она или нет.
— Угу, — я тут же пододвинула к ней купюры. – Заберите, мне нельзя брать деньги за гадания.
— А это за шляпу, сдачи не надо, — бросила она, схватила первую попавшуюся и поспешила к выходу, подруги тоже поблагодарили и понеслись следом, оставив меня наедине с нечестно заработанными деньгами.
Четыре сотни фенсов лежали на прилавке, и изображенный на них Патрик О’Райли, основатель современной инквизиции, подмигивал мне и растягивал губы в усмешке. Да, есть какая-то ирония в том, что за мое противозаконное деяние расплатились именно этими купюрами.
По правилам мне следовало бы догнать женщин и всучить им деньги, но четыре сотни… Даже в хороший день я не зарабатывала столько! А то и в неделю. Но если кто-то узнает…
Когда скрипнула дверь, я безотчетно схватила купюры и запихнула их в карман, не беспокоясь о том, что они оставят чайный след. На пороге лавки показался Гас, из кармана которого торчала неизменная Кристобель.
Кажется, возвращаться поздно вечером и крайне злым уже вошло у него в привычку, что не слишком радовало. Еще и проклятые купюры казались раскаленными углями, которые засыпали мне в карман. Я боялась, что Гасу хватит одного взгляда, чтобы разобраться в ситуации. Дальше он брезгливо скривит губы, выкатит мне штраф за незаконный заработок и больше никогда не будет смотреть на меня с интересом и восхищением. Просто поймет, что Мег Мункасл ничем не отличается от других знакомых ему ведьм.
— Где был? – с притворной вежливостью спросила я.
— Болтал с твоей тетушкой, — отмахнулся он. – Толкового разговора не вышло…
Еще бы, ведь от любой из них осталась одна пустая оболочка, не способная на осмысленный диалог. Зачем было туда идти? Он же мистер инквизиторское
— …но кое-что она мне рассказала, — закончил Гас и навис над прилавком. – К примеру, твердила о монстрах и мече. Рассказывала, что это они его вызвали.
— Естественно, кто же еще, — фыркнула я.
— И для чего. Не хочешь все-таки рассказать мне о событиях того дня?
— Не-а, тебе же тетушка все выложила.
Я старалась выглядеть невозмутимой, но внутри все сжималось и переворачивалось. Святая инквизиция, да я бы с радостью выложила все, если бы могла. Это же не клятый подвиг, это… А, нет, не могу.
— И как же ты ее разговорил? И кого?
— Уну, — легко ответил Гас. – С помощью вот этого.
В его руках будто сама собой оказалась Кристобель и вперилась в меня глазами-пуговицами. Кукла выглядела потрепанной и будто потускневшей, и я не сразу сообразила, в чем дело.
Из нее выкачали часть энергии! Кукла скоро восстановится, не того она уровня, чтобы просто так зачахнуть, но пока Кристобель определенно нужен отдых. Что же такое Гас с ней вытворял? Отправился к моей безумной тетке…
— Все равно не понимаю, — ответила я.
— Ты сама твердила, что разум и магическая сила ведьмы неразрывно связаны, вот я и решил провести эксперимент.
— На Уне? Да она была одной из самых адекватных, после мамы.
Гаспар прикрыл глаза, сосредоточился на чем-то, несколько раз вдохнул и выдохнул, только потом отошел от прилавка и начал медленно раздеваться, точно припозднившийся муженек, наконец добравшийся до семейного гнезда. Закончив, направился на кухню.
— Есть что-нибудь на ужин? – совсем другим тоном спросил он.
— Что сам приготовишь, — отозвалась я. – Здесь тебе не бесплатная столовая. И я предупреждала, что ужин на тебе. Или думал отделаться обедом в ресторане?
Тем более Фло сегодня ничего не передавала, а я не успела приготовить свое, да и не особенно рвалась. Наелась до отвала в Стылых Стенах, теперь вполне обойдусь бутербродами.
— Хорошо, — также ровно ответил Гаспар. – Яичницу будешь?
— Я не такая прорва, как ты.
И точно не такая вежливая. Сама не пойму, почему из меня постоянно лезут эти гадости. Вот что такого было в его фразе? Или действиях?
Ладно, пускай меня задело то, что он выкинул меня из своего расследования. Сам отправился говорить с Пустышкой Сью, затем в Равест и отшлифовал это разговором с моей тетушкой! Да просто детектив, а не арфист!
— Так тебе одно яйцо пожарить или два? – выкрикнул он из кухни, одновременно оттуда донесся запах бекона и поджаренного хлеба.
— Одно, — ответила я, признавая свое поражение. Пахло так, что живот скручивало, хотя вначале казалось, что туда и лишней крошки не влезет. Поэтому я спрятала деньги в кассу, затем вышла из-за прилавка, перевернула табличку на двери и отправилась на кухню.