Рубины хозяина Ко
Шрифт:
— Да уж найдется погань какая-нибудь. Закрыли ведь уже раз!
— Дак то ж наверху, под небом ясным, там всяких тварей полно, и людей, и зверья…
— Коли нечисть захочет, и под землей отыщет. Черт горами качает, знаем!
Вавила препирался с кем-то из своих; чародей не встревал в спор.
Тем временем Яр, заглядывая в дыру, кинул вниз почти уж догоревший факел. Тот зашипел во влаге, зафыркал и погас.
Тарус шагнул к завалу и присел, разглядывая его вблизи.
— Хо! Други, да это не просто завал! — молвил он слегка даже изумленно. — Руками
Все щели неведомо кто тщательно забил камнями, щепками, замазал глиной, законопатил липкой коричневой пакостью наподобие смолы. Попытались развалить или хотя бы проковырять — пустое, сработали на совесть.
Чародей обернулся к спутникам.
— Ну, что делать-то станем?
Сначала молчали, потом кто-то несмело предположил (кажется, кто-то из чикмов):
— Может, вернемся к боковым ходам? Авось кружной какой путь есть…
Чародей колебался недолго, хотел уж согласиться, сказать, что так, мол, и поступим, и тут за завалом раздались странные для подземелья звуки — неясный глухой скрип, постукивание, щелчки, вроде как ложкой по глиняной чашке, шорох.
— Назад! Негромко, но властно прошептал Тарус. Путники мгновенно и безмолвно отступили. Уже на перекрестке чародей подумал: «Как же эти звуки из-за завала доносятся? Ерунда какая-то, не должны они ничего услышать, коли за завалом кто копошится. Но что это? Ладно, шорох — вода журчит, да камень глушит и журчание в шорох оборачивает. Или, может, каштан какой по дну течением тащит. Ну, мышь может скрестись-постукивать, даром если летучая. Может ведь? Или та же вода капает на деревягу. Но скрип-то, скрип, ровно дверь на ветру — что может так звучать? И почему он, Тарус, так вдруг испугался? Будто огнем опалили. Наваждение прямо…
Спутники тем временем совещались в который из коридоров податься — в правый, или же в левый. В правом по-прежнему шумела вода и все склонялись к мысли, что в левый. Боград попытался втолковать что-то насчет «черт вечно на легкую дорожку подталкивает», но успеха не поимел. Все сомнения быстро и просто разрешил Боромир, поднеся факел к стене.
— Что тут гадать? Глядите!
Вглубь левого коридора, в кромешную тьму, указывала нарисованная на влажной кладке стрелка. Под ней начертали всего одно слово: «Базун».
Все притихли. Вишена потрогал стрелку пальцем.
— Мел. Дулебская крейда, с желтизной, — молвил он тоном знатока.
— Двинули! — скомандовал чародей и споро зашагал по стрелке-подсказке. Когда все спутники углубились в левый ход последние двое — Вишена и Боромир — переглянувшись, разом поднесли к надписи и стрелке свои мечи.
Ни искры не родилось в глубине волшебных изумрудов, надпись была чиста.
Витязи-храбры отправились вослед товарищам и основной коридор опустел, окунувшись во мрак.
Сначала ход вел прямо; изредка в стенах встречались неглубокие ниши, обыкновенно там хватало всякого хлама, принесенного потоком воды, однако встречались и пустые, словно вычищенные. Позже путники несколько раз свернули. Вишена, не привыкший ориентироваться
Боромир топал сзади, расплескивая ручей-воду. На очередном повороте дождем, неистовым летним ливнем, откуда-то сверху, из черноты хлестали упругие водяные струи. Втянув головы в плечи путники проскакивали эту купель чем побыстрее.
— Кто там говорил, что в этом коридоре посуше? Подайте-ка мне его! — ворчал Вишена, без особого, впрочем, недовольства.
— Стойте! — донеслось от головы шествия. В ноздри ударил удушливый неприятный запах. Боромир с Вишеной протиснулись к Тарусу, миновав всю цепочку.
— Что там?
Тарус принюхивался, шмыгая носом и прикрыв зачем-то глаза.
— Смерть-воздух, что ли? — предположил Боград. — В шахтах да копях такое случается: надышишься, и все. Почитай, пропал…
— Не похоже, — покачал головой чародей. — Смерть-воздух пахнет иначе. Ну-ка, други, давайте быстро! Проскочим, авось пронесет!
И впрямь проскочили. Неприятный запах остался позади, а путники скоро уперлись в стену, дойдя до тройного перекрестка. Прямо здесь хода не было, только влево или вправо. Свернули направо. Тарус не колеблясь выбрал направление.
Шагов через пятьсот коридор опустился на два с лишком локтя, и пол, и потолок. Путники, пригибаясь еще сильнее, спустились по шаткой металлической лесенке.
— Ишь ты! — удивился практичный Роксалан. — Чего удумали — лестницу из железа сотворить. Два меча, поди, извели, а то и все три…
— Гляди: осерчал! — засмеялся беспечно Дементий. — Тебе-то что? Чай, не твои мечи.
— Негоже металл зря переводить, — покачал головой Роксалан. — Могли бы и деревянную… того и гляди — ложки станут железные мастерить, чаши, телеги…
— Деревянная сгнила бы, — уверенно молвил Дементий, глянув на лестницу. — Клянусь Даждьбогом!
За спуском коридор сворачивал вправо. Вода тут уже не текла — стояла, как в болоте, поддерживая на плаву щепки, труху, сухие листья и прочий мусор. Путники брели, хлюпая, по голень в мутной жиже. Брести так, однако, пришлось недолго — то ли подъем незаметно пошел, то ли еще что, но вскоре лужа обмелела и вовсе пропала, а под ногами тек-журчал маленький слабый ручеек, как и раньше. Темные стены сочились влагой — и как только старая кладка ее выдерживала, не поддавалась?
Не замешкался и следующий спуск, на этот раз более глубокий, в добрый человеческий рост, а то и побольше. Вниз вела длинная лестница, тоже металлическая.
— Гей-гей, Роксалан! Гляди не свались: тут уж мечей дюжины две наберется! — хохотнул язва-Дементий. Роксалан только удрученно отмахнулся.
Сверху едва пробивался слабенький свет.
Оказалось, что в самом низу есть еще один ход, на третий, нижний ярус. Второй, средний, вел вправо; нижний — влево.
Тарус сперва повел по среднему — пролезть в нижний, как ни странно, мешала тяжелая лестница. Когда Вишена спускался, за рукав ему затекла коварная струйка неприятно-холодной воды и он сердито зашипел.