Рубин
Шрифт:
– Перед тем, как убежать? – предположил Ордерион.
– От тебя не скрыться. Ты же не отпускаешь!
– И не отпущу, – пообещал он.
Он был готов сорваться с места, подлететь к ней, прижать ладони к лицу и поцеловать. С жадностью. С упоением. Вторгаясь в нее языком и ловя каждый из ее вздохов губами.
«Нельзя… – подсказал внутренний голос. – Она может этого испугаться».
Для принцессы образ Ордериона сложился в единую картинку, которая не пугала и не отталкивала. Наоборот, очень захотелось подойти
Она сделала шаг вперед. И еще один. Медленно подняла руку, чтобы дотронуться пальцами до его щеки.
Алые глаза Ордериона неотрывно следили за ней, маня и притягивая к себе взгляд. Чернота измененной кожи покрывала веки и каплями спускалась на щеки, будто кто-то брызнул на лицо принца черной краской и теперь она стекала с век вниз. Прожилки отметин силы покрывали видимые участки кожи, стелясь от шеи к подбородку и соединяясь знаками молний с чернотой вокруг глаз.
Рубин прикоснулась к этим отметинам, заскользила по ним пальцами. Более плотные, чем неизмененные участки белой кожи, они казались похожими на дивные рубцы, но не грубые, а, наоборот, мягкие и гладкие.
Рубин остановила руку у губ Ордериона. Их изменения никак не коснулись. По-прежнему чувственные, с правильным контуром; они в тот момент казались ей олицетворением самого греха.
Почему ее не пугало все то, что она видела? Почему это пугало других? Молодой мужчина, стоящий перед ней, по-прежнему был красив. Каждая из черт его уникального лица по-прежнему была идеальной, и нос… Нос, который раньше казался длинным, теперь стал короче и идеально подходил его лицу. Алые глаза дарили яркий свет и предупреждали, что в этом мужчине сокрыта сила и мощь, которая лишь выглядывает наружу по краю зрачков и предостерегает, что игры с огнем опасны.
Палец скользнул к его губам, проводя подушечкой и надавливая, словно проверяя предположения Рубин о том, что они теплые и мягкие. О да… Они именно такие…
– Глупцы те, кто видят в тебе чудовище, – зашептал ее голос. – Ибо не знают они, что настоящие чудовища прячутся в них самих.
Принц чуть наклонился вперед, будто намереваясь ее поцеловать, но тут же остановился, одергивая себя. Неужели все еще думает, что она может испугаться? Или сам пугается того, что в ней нет страха перед ним?
Рубин встала на носочки и сама потянулась к его губам. Их взгляды встретились, и в ярко-алых всполохах маны отразилась насыщенно-синяя гладь. Ордерион коснулся ее губ первым. Ласково. Без напора. Только обозначая намерение углубить поцелуй. И Рубин закрыла глаза, отвечая на его порыв.
Волна возбуждения поднялась по телу, когда его язык проник внутрь. Мурашки слились в тонкие ручейки, струящиеся по коже. Волнение охватило грудь, вздымающуюся при каждом вдохе. Рубин беззастенчиво исследовала, сминала и пробовала на вкус. И ей нравилось то, что она испытывала! Боги, как же ей это нравилось!
Пальцы заплутали в шелке его багрово-черных волос, стягивая с них ленту и отбрасывая ее в сторону. Пряди тут же рассыпались по плечам Ордериона, пряча их лица от всего мира.
Разве
Руки Ордериона снова оплели ее талию, поднимая вверх и отрывая от земли. А Рубин все не останавливалась, будто надеялась, что сможет парить в воздухе вечность и наслаждаться только его губами, страстно целующими ее в ответ.
Девичий смех заставил обоих замереть. Голоса людей вдалеке.
– Смотрите, вон парочка! – загоготал какой-то юноша.
Рубин и Ордерион, не сговариваясь, повернули головы в их сторону. Группа молодых ребят вышла на противоположный берег озера. В руках они держали ведра и удочки.
– Сейчас раздеваться начнут! – крикнул другой.
– А тебе бы только подсмотреть! – смеялась одна из юных дев.
Ордерион поставил Рубин и быстро коснулся знака на груди, меняя внешность. Поднял с земли ленту и завязал волосы в хвост. Рубин тоже поспешила привести свою косу в порядок и повернулась к воде спиной, пряча раскрасневшееся лицо с припухшими от поцелуев губами.
Принц подошел ближе к берегу и прокричал:
– С добрым утром! Как нам добраться до ущелья Гразоль?!
– Так это, – ответил один из них, – озеро обогните и поднимитесь наверх! Тропой выйдете к Гразолю!
– Благодарю! – Ордерион махнул рукой.
– Дяденька, а коли мы вас проводим, награду дадите?
– У вас питье и еда с собой есть? – спросил Ордерион.
– Отож! – крикнул один из них.
– Даю два седоула за завтрак и провожатого!
Юноши тут же загомонили, явно радуясь своей удаче.
Рубин старалась с местными юнцами не разговаривать. Она внимательно слушала, какие вопросы им задавал Ордерион, и уплетала вкусный хлеб.
– И как давно отряд воинов из Белого замка снялся с Гразоля? – Ордерион передал Рубин флягу с водой.
– Да две недели уже как, – пожал плечами один из ребят. – Симона, когда твой батя вместе с замковыми воинами ушел? – Он обернулся к одной из девчушек, на вид лет двенадцати.
– Две недели как. – Она насупилась и отвернулась. – То третий день был, как вести из замка нехорошие пришли.
– Что за вести? – Ордерион старался мило улыбаться.
– Так это, – ответил другой юнец, – оба ж принца сгинули! Атан и Орде!
Рубин поперхнулась водой и закашлялась. Ордерион погладил ее по спине, призывая к спокойствию.
– Атан и Орде? – переспросил Ордерион.
– Да. И принцесса чужеземная вместе с ними, – закивала Симона. – Из Турема. Говорят, страшная как смертный грех была. И на тот свет за собой сразу двоих наследников Луара утянула.
Рубин откашлялась и сжала челюсти, стараясь держать себя в руках. Теперь, оказывается, она не только страшная, но еще и виновна в том, что пропали принцы.