Рубин
Шрифт:
– Напасть на наши земли явилась всего год назад, а сейчас она ширится и набирает силу. Нас кормят не замки, а люди, что работают в поле дни напролет. Исчезновение одного поселения не нарушит поставки продовольствия в города. Но если этих поселений много, может начаться…
– …голод, – закончила за него мысль Рубин.
– У Инайи есть запасы продовольствия, но после прошлого неурожайного года они быстро иссякнут. Если в этом году будет некому собирать урожай, то уже к зиме у нас начнутся проблемы.
– Делегаты
– Боюсь, что новости из Турема такие же неутешительные.
Рубин отклонилась на спинку стула и нахмурила брови.
– Логично предположить, что на землях Турема бушует та же напасть, что и здесь, – подытожил Ордерион.
Рубин прижала пальцы к подбородку и отвернулась. Она прекрасно знала, что в Туреме прошлый год тоже выдался неурожайным. Но Турем всегда кормил не только себя, а значит, в этом году своих людей он уж точно прокормит… пока другие королевства будут голодать.
– Если начать распределять запасы продовольствия уже сейчас, то можно пережить год, – произнесла в пустоту. – Но это только усугубит общую обстановку. Люди поднимут бунт, требуя защитить их, и будут правы: ведь для этого и существуют короли и войска.
В комнату постучали, и Ордерион пошел открыть дверь. Молодая инайка принесла поднос с едой и оставила его на столе.
– Возможно, дер желает что-то еще? – Дева обратилась к Ериону и томно прикусила губу, поглаживая лиф платья в районе груди.
Инайка всем своим видом давала понять, что угодить желаниям дера способна лично.
Рубин от такого хамства обомлела. Она же здесь! Жена! Тут все должны думать, что жена!
«Какого Дхара?» – чуть не озвучила она собственные мысли.
– Нам с супругой необходимо почистить обувь. Вы можете позаботиться об этом?
Рубин взглянула под стол на носки своих грязных сапог и быстро подобрала ноги.
– Конечно! Я подожду в коридоре. – Инайка кивнула, заманчиво улыбнулась и вышла.
– Что эта девица себе позволяет? – возмутилась Рубин.
– Работа у нее такая, – объяснил Ордерион, присаживаясь на кровать и стягивая сапоги. – Не будет улыбаться – не получит вознаграждение.
– Ты прекрасно понял, что я не об улыбках говорю!
– О ней мои знакомые хорошо отзывались. – Ордерион напрочь игнорировал возмущенный тон принцессы.
– Ну так иди! – взмахнула рукой разъяренная Рубин. – Чисть с ней свои сапоги!
– Я с тобой хочу сапоги чистить, а не с ней. – Он искоса взглянул на нее.
Рубин его слова польстили, и она горделиво выпрямила спину, пытаясь скрыть улыбку.
– Ты разуваться собираешься? – Принц встал.
– Нет, свои сапоги я лишь бы кому в чистку не сдам. Слишком дорого они мне обошлись.
– Будешь в грязных ходить? – удивился Ордерион.
– Подумаешь. – Она пожала плечами. –
Ордерион ничего не сказал. Открыл дверь и вручил грязную обувь инайке прямо в руки.
Поели они быстро и молча. Девица вернулась спустя минут двадцать и забрала посуду.
– Вещи для деры уже привезли, – сообщила она. – Могу я их занести сюда?
– Конечно, – кивнул Ордерион и улыбнулся ей в ответ.
Рубин облокотилась о стол и подперла голову руками.
– Они знают, что ты мне не жена, – подсказал Ордерион. – На нас нет брачных амулетов.
– Может, мы их не носим, – хмыкнула Рубин.
– В Инайе принято их носить постоянно.
– А в Туреме нет.
– В Туреме много чего можно делать из того, чего нельзя позволить себе в Инайе.
– Блудить, например? – Рубин скривилась.
– Блудить можно везде, – усмехнулся Ордерион. – Но в Инайе это более тщательно скрывают, чем в Туреме. В гостевых домах Турема девушек для развлечений присылают, даже если заселяется пара с брачными амулетами на запястьях. Здесь такие вольности непозволительны. Будь у нас амулеты, эту девушку бы сюда не отправили. Странно, что мошенница, которая явно повидала мир, об этом не знает. – Он пристально смотрел на нее.
– Предпочитаю останавливаться у своих знакомых, а не в гостевых домах, – нашлась Рубин.
– У любовников, например? – произнес он.
Рубин откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
– У тебя тоже есть свое прошлое, – ответила она. – Так что мы квиты, принц.
– Я не позволю тебе иметь любовников, – серьезным тоном озвучил он. – В твоей постели никого, кроме меня, больше не будет. Точно так же, как и в моей больше никого не будет, кроме тебя.
– Считаешь, что если я туремка, то такого понятия как «верность» для меня не существует?
– Это не вопрос понятия. – Он отрицательно покачал головой. – В культуре твоего народа измены – это нечто само собой разумеющееся. Особенно среди знати.
Брови Рубин поползли вверх.
– То есть когда двое женатых людей терпеть друг друга не могут, то им всю жизнь свою в несчастье влачить? Извини, но я другого мнения на этот счет. В Туреме распространены договорные браки. Это инайский принц может позволить себе сделать предложение простолюдинке, заверив ее, что король дарует ей титул деры, дабы сделать все официально нейтральным. В Туреме подобный неравный брак невозможен. Отсюда и измены. Тем не менее не стоит думать, что к женщинам, изменяющим мужьям, или вдовам, которые заводят любовников, там какое-то снисходительное отношение. Их все называют «гулящими», точно так же, как и в Инайе. – Рубин потерла знак на своем запястье, изучая рисунок. – Слушай, а эту юни вообще можно снять?