Рубикон
Шрифт:
К полудню туман рассеялся. Влажные травы, вербы, склонившиеся к самой воде, и золотые кувшинки засияли переливчатым блеском.
Центурион Лютеций схватился за свисающие к воле ветви и, отряхиваясь, уже поставил ногу на сушу, как в тот же миг из-под молчаливых лоз взметнулся густой рой стрел... По воде то тут, то там брызнули красные струйки, но убитых не было.
Перевязывая на ходу раны друг друга, легионеры ринулись на невидимого врага. На голубой воде Сены уже колыхался плот, груженный доспехами.
Привычный строй римских когорт оказался
Сильвий, застегивая поножи, с любопытством взглянул на галлов. Рослые, мощные, с длинными белокурыми космами, связанными на затылке, рыжеусые и румяные, они показались молодому римлянину сказочными великанами. На их голых плечах развевались плащи из шкур, а бедра обтягивали длинные меховые штаны.
Галлы сражались копьями и стрелами, но римляне в доспехах стали неуязвимыми, и бой длился недолго. Галлы дрогнули. Тогда из капища выбежала девушка. Высокая, с длинными косами, она размахивала копьем, стыдила и ободряла галлов. Они снова ринулись в атаку.
Центурион Лютеций вступил в поединок с воительницей. Лесная амазонка сразила его. Это был первый римлянин, павший на священном острове галлов.
Сильвий подскочил сзади к девушке и, вцепившись в косы, пригнул к земле. Когда галлы увидели пленение своей пророчицы, они побросали оружие. Цезарь запретил убивать сдавшихся.
Застучали топоры. Легионеры вырубали священную рощу, разжигали костры, рыли рвы, готовили пищу.
Цезарь сам допрашивал пленников: те показали, что они из племени Великого короля северных галлов Верцингеторикса. С ними их королевна Ормильда, жрица Лесной Девы. Узнав, что страшный черноволосый народ, режущий землю железом, идет на их страну, они поклялись умереть, защищая родные леса.
— Вы доблестно сражались, — любезно ответил Цезарь, — но ваши боги не пожелали от вас взять жизнь. Я отпускаю вас. Каждый перед возвращением домой вырубит в лесу делянку и поможет ее распахать.
Галлы в ужасе рухнули на колени. Да избавит их победитель от участия в подобном кощунстве — резать грудь родной матери-земли римским железом!
— Железо будет галльское — успокоил их Цезарь. — Ваша земля, как дева, созревшая для брака, будет благодарна тому, кто рассечет ее девичий пояс.
Галлы пошептались. Они должны подумать и спросить совета у своих богов. Цезарь велел накормить пленников римским хлебом.
Уже темнело. Над Сеной загорались бледные северные звезды. В шатер римского вождя привели дочь Верцингеторикса. Молодые трибуны нагло рассматривали красивую полуобнаженную девушку.
— С этой я сорву пояс, — шепнул Антоний трибуну Валерию, — эта не каменная.
Ормильда безучастно глядела поверх их голов. Привыкшие к податливой покорности восточных пленниц, трибуны смутились. Видимо, эта дикарка не считает своих победителей людьми.
Дочь Верцингеторикса разжала губы:
— Я желаю говорить с Цезарем, кто из вас Юлий?
Ей
— Это ты? — высокомерно спросила пленница. — Верни меня к отцу, вели насадить вырубленную рощу моей богини, и я прощу тебя. Иначе берегись гнева Лесной Девы!
— Если ты не станешь гневаться, — галантно вмешался Антоний, — то гнев каменного божества нас не устрашит. Выбирай любого из нас
— Я верну тебя отцу, — сдержанно проговорил Цезарь, — на некоторых условиях. О них я договорюсь с самим Верцингеториксом, а пока ты моя гостья.
— Я готов сделать все, чтобы ты не скучала, — не утерпел Антоний.
— Я у себя дома. — Ормильда надменно кивнула.
Наутро ее нашли распростертой у подножия богини. Девушка задушила себя косами. Цезарь велел отправить ее тело Верцингеториксу, а капище срыть.
VIII
Легионеры корчевали лес, сколачивали срубы. На острове был воздвигнут форт Лютеция,[ 29 ] названный так по воле Цезаря в честь римского солдата, обагрившего первым своею кровью эту землю. Лютеция станет опорной базой легионов Рима и Галлии.
По берегам реки очистили больше ста югеров — общественное поле. Весной его засеют привезенными из Италии ячменем и пшеницей. Урожай пойдет в житницу легионов, стоящих на Сене. Если кто из легионеров пожелает основать усадьбу, пусть вырубит себе делянку такую, какую сможет обработать, но для закрепления за собой участка нужно либо выписать с родины семью, либо жениться на местной женщине. Дети легионеров от браков с галльскими девушками будут признаны равноправными римскими гражданами.
29
Лютеция — Париж.
Сильвий задумался. В Италии его ждала тюрьма. В Галлии он сможет стать хозяином.
Мало-помалу весть о новом поселении разнеслась по лесам. Из-за кустов вооруженные дикари следили за хлебопашцами. Легионеры, подчиняясь приказу Цезаря, притворялись, что не замечают непрошеных наблюдателей. Осмелев, галлы выходили из-за прикрытия и с любопытством рассматривали работающих... Солдаты бросали им блестящие безделушки, протягивали лепешки... Варвары опасливо брали и швыряли римлянам меха, оставляли на краю поля убитую дичь и высокие сосуды из бересты, полные дикого меда.
Сильвий выменял длинноусому старику сирийский клинок.
Через несколько дней галл привел двух девушек лет шестнадцати и семнадцати. Его дочери хотят приобрести тонкое римское полотно. Сильвий дал им кусок дамасской кисеи, добытый в Массалии. Благодарные покупательницы расшили ему бисером меховые сапожки и рубаху. Девушек звали Ильза и Рета. Центурион Авл взял в подруга старшую Ильзу. Сильвий женился на Рете. К зиме многие легионеры обзавелись семьями.
Из Италии привезли товары и зерно... Цезарь побеждал Галлию Трансальпийскую мечом, плугом и безменом.