Рубеж
Шрифт:
У штаба полка под высокими елями, подпиравшими верхушками синеву холодного зимнего неба, Мельникова встретил адъютант командующего майор Корнюшин. В хорошо пригнанной шинели, со слегка подкрученными черными усиками, он выглядел весьма щеголевато, Корнюшин красиво вытянулся и, ловко пристукнув каблуками, доложил:
— Товарищ
Мельников знал, что в этом доме, принадлежавшем когда-то управлению местного лесничества, потом отданном в распоряжение охотничьего общества, сейчас расположен штаб авдеевского полка.
— А ведь это примечательно — «в доме лесника», — шутливо заметил Мельников. — Почти как в знаменитых Филях.
— Так точно, товарищ генерал. Но с той, пожалуй, разницей, что наши войска готовятся к наступлению, — уточнил находчивый и острый на язык Корнюшин.
— Видите ли, майор, в Филях, по существу, тоже родился замысел наступления. И еще какого наступления!
— Да, конечно, — согласился Корнюшин.
В доме лесника Мельников бывал и раньше, когда оказывался в этих местах на учениях или приезжал на охоту. Случалось даже раза два ночевать здесь. Несмотря на ветхость помещения, в четырех просторных комнатах было всегда чисто и тепло. А хозяин дома, старый бородатый Михеич, встречал Мельникова с неизменным радушием.
Не потерял домик своей особенной прелести и сейчас. Заполненный офицерами и строгой штабной работой, он все же дышал домашним печным уютом. Михеич, попавшийся Мельникову на крыльце среди солдат, улыбнулся ему тепло, по-дружески.
Генерал-полковник Сайгин, тщательно причесанный, в узком строгом кителе, был один в большой комнате. Выслушав доклад вошедшего Мельникова, одобрительно сказал:
— Действиями вашей дивизии я доволен, генерал. Это, пожалуй, на сегодня лучшее, что мы имеем в округе. Поэтому имею особое удовольствие объявить, что приказом
— Служу Советскому Союзу, — сдерживая волнение, ответил Мельников.
— Надо полагать, довольны?
— Да, конечно. Только время сейчас очень горячее, товарищ генерал-полковник.
— А что время? — Сайгин пристально посмотрел на Мельникова. — В войну мне пришлось принимать один раз дивизию, потом — корпус в самый разгар боев сперва под Москвой, потом на Орловско-Курской дуге. У вас же до начала «наступления» есть время. — Сайгин помолчал, давая возможность Мельникову освоиться с мыслью о новом назначении, затем распорядился: — Дивизию немедленно передайте полковнику Авдееву.
— Подполковнику Авдееву, — поправил Мельников.
Командующий уверенно повторил:
— Полковнику.
Мельников понимающе кивнул:
— Все ясно, товарищ командующий.
— У вас возражений нет в отношении Авдеева?
— Нет. Кандидатура самая подходящая.
— Ну вот и договорились. На передачу дивизии даю три дня. Больше не могу. Нужно уложиться.
— Есть, уложиться, товарищ генерал-полковник.
Мельников подумал: «Вот и свершилось!» В душе у него столкнулись два противоречивых чувства: готовность представить себя в новых, более сложных и ответственных обстоятельствах и сожаление, что приходится все же отрываться от ставшей родной дивизии. Но, когда через несколько минут он вышел из дома лесника, его мысли уже были заняты всеми войсками, которые на большом пространстве сосредоточились для совместных действий. Белесое зимнее небо над верхушками сосен было высоким и прозрачным, каким бывает только при ясной погоде.
1983 г.