Рубеж
Шрифт:
На следующий день, переночевав на знаменитой пересылке, отправился на аэродром ждать самолет. Там неожиданно встретил Глезденева. Он был вместе с редактором десантной газеты майором Макаровым. Накоротке перебросились вопросами: «Куда? Откуда?» Он собирался в Шинданд, и я показал на только что отъехавший грузовик с людьми: они как раз ехали к самолету. «Попробуй, может, успеешь!» Макаров тут же остановил какую-то машину, и они помчали к самолету. Позже узнал, что Глезденев успел. Не знаю, сколько он пробыл в Шинданде, но в Баграме, где во время операции располагался штаб армии, Глезденев появился раньше меня. Там он сразу направился в авиаполк,
Панджшерская операция мая 1982 года была одной из кровопролитнейших за всю историю афганской войны. Своей целью операция ставила разгром самых крупных сил мятежников – по данным того времени, до 75 процентов от всех формирований. Помимо этого, войска должны были овладеть рудниками: алмазными, лазуритовыми, золотыми приисками. Разгром группировки и тыловой базы открывал возможность установления прочной правительственной власти в районе. Ущелье, где были сосредоточены склады, укрепрайоны, базы продовольствия и вооружения, тянулось на протяжении 120 километров. Его поделили на основные направления ударов. Витебские десантники высадились на востоке, с запада шла бронегруппа, а в центре были усажены мотострелковые подразделения, а также командос, пехота афганских вооруженных сил.
В репортаже «Десант в горах», опубликованном позже в «Красной звезде», Глезденев, насколько позволяла цензура, рассказал о тех днях, о встречах с летчиками, с командиром полка полковником Виталием Егоровичем Павловым, будущим Героем Советского Союза, генералом.
Погода в тот день неожиданно испортилась. Задул резкий горячий ветер, все заволокло пылью. Павлов обеспокоенно посматривал на часы: операция развернулась полным ходом, горы требовали подкрепления. За пыльной пеленой горы были почти не видны.
Глезденев представился Павлову, тот коротко кивнул, как старому знакомому, пожал на ходу руку, мол, смотри все сам, а мне недосуг.
«Наблюдаю за Виталием Егоровичем, – писал позже в репортаже Глезденев, – вспоминаю первую с ним встречу. Тогда так же дул свирепый ветер, пылью хлестал по палатке, в которой собрались авиаторы. В тот день отличившимся вручали награды… Построение из-за непогоды отменили. Но в брезентовом "актовом зале" обстановка была приподнятой, торжественной. Когда назвали фамилию первого награжденного, в палатке негромко зазвучала магнитофонная запись фронтовых песен. Под волнующие, дорогие сердцу мелодии вручали награды майорам Н. Полянскому, А. Сурцукову, П. Луговскому, капитану А. Садохину, И. Ульяновичу, А. Ибрагимову. Запомнилось мне, как после вручения наград выступал Павлов. Он говорил о преемственности славных боевых традиций, о верности молодых авиаторов делу отцов и дедов. Говорил взволнованно, горячо. Чувствовались в его словах твердая командирская воля, бойцовский характер советского летчика».
Строй стоял на краю аэродрома. Вертолетчики в голубых комбинезонах – в шеренгу, десант цвета хаки – в колоннах, лицом к вертолетным экипажам.
Между строями стояли огромный, как горилла, Павлов, начпо авиаполка, общевойсковые командиры. Распределяли по экипажам.
А впереди неприступной стеной возвышались горы. Там громыхала война, пожирая все новые людские массы. И потому ущелье продолжали «фаршировать» войсками.
День уже перевалил за половину. Вылетела первая группа под командованием подполковника К. Шевелева, за ней вторая – майора Н. Полянского. С Полянским как-то доводилось летать и Глезденеву. А сейчас журналист стоял у «радийки», из которой, пропущенные
В пыльной круговерти вертолеты поднимались и уходили вверх, другие же, сбросив живой груз, плыли, облегченные, обратно.
Глезденев бросился к вертолетам, которые только-только сели. Из одного принимали раненых. За распахнувшейся курткой одного из них мелькнули сине-белые полосы. «Десантник», – понял Валерий. Он видел, как осторожно выгрузили и положили на носилки еще одного, которого тут же накрыли простыней. И шагал от вертолета стремительный худощавый человек в черной кожанке:
– Срочно мне борт! – хрипел он со злостью в голосе.
На его почерневшем лице, в остановившемся взоре, как казалось, остались только дикая и неуправляемая одержимость, отчаяние последнего шага.
Глезденев с трудом узнал заместителя командира эскадрильи майора Анатолия Сурцукова, которого в тот далекий день тоже наградили – орденом Красного Знамени – за спасение экипажа капитана Степанова и эвакуацию с поля боя раненых.
– Сурцуков! – Навстречу шагнул Павлов. Голос его властно громыхнул: – Успокойся, возьми себя в руки! – Он положил огромную ладонь на покатое, щуплое плечо Сурцукова. – Вот пресса на нас смотрит.
Сурцуков отрешенно глянул сквозь Глезденева.
– Сволочи! Из-за железок людей на смерть посылают! – Он повернулся к Глезденеву. – Демонтировать сбитые вертолеты под огнем. Ильича убили и еще одного ранили… Такой мужик погиб! Попов Владимир Ильич, старший лейтенант, начальник группы РЭО. 35 лет, еще холостяк…
Он отвернулся, потом сел на землю, достал сигареты, жадно затянулся дымом. Подошел незнакомый Глезденеву офицер.
– Слушай, у меня и этот борт не потянет уже, – задыхаясь, проговорил Сурцуков.
– Давай на «девятку», Толя…
Сурцуков кивнул, раздавил окурок.
– Пошли, Борис, – кивнул он летчику-штурману Шевченко.
Глезденев хотел напроситься на вылет, но тут же решительно отбросил эту идею. Сурцуков летел за ранеными, и каждое место на борту было равноценно спасенной человеческой жизни.
Офицер кивнул в сторону удаляющихся:
– Четвертый борт уже сегодня меняет вместе с Борей Шевченко. Они в ПСС[7] сегодня… На пределе возможного летают. Прилетают в дырах, как дуршлаг, ветер свистит… Сутки уже макового зернышка во рту не было…
Офицер извинился, сославшись на дела, и ушел. Из радийной машины продолжали доноситься доклады, торопливая, искаженная громкоговорителем речь.
– Не могу снизиться… Сильный огонь… Здесь ДШК бьет…
– Уже врукопашную пошли!..
Валерий стоял рядом, жадно прислушивался к радиопереговорам. Панджшерская операция стремительно развивалась.
Тем временем вертолеты поочередно вздрогнули, движки взревели на пронзительной ноте, машины зависли на какой-то миг над землей, опробуя свои силы, почти исчезли в облаке пыли, вновь опустились на землю и опять взлетели, уже решительно набирая высоту.